Цзянь, какое прекрасное имя – Цзянь. Я пойду в Храм и попрошу предков заботиться о тебе, госпожа Цзянь, как я рад, что ты удачно выходишь замуж, добрая госпожа Цзянь! Небо было высоким и светлым, легкие облака – они похожи на прекрасные цветы, такими, только яркими – красными, золотыми, – украшают невесту. Такие цветы я подарю Синь, когда придет наше время. Не было у меня друга лучше Хао, и ни у кого не было лука с такой звонкой, туго натянутой тетивой!
Хорошие вести следуют одна за другой! Самой старшей группе разрешили отправиться на охоту. При чем же здесь мы? Да ведь некоторые ученики из этой группы уже покинули школу – для самых удачливых или для самых умных нашлись хорошие места в управлении и в армии, и для охотничьих колесниц оставшимся не хватало возниц. Они, как и мы, обучались и управлению колесницей, и стрельбе во время движения.
Но, поскольку метко стрелять на ходу было гораздо труднее и почетнее, чем управлять колесницей, а каждому из оставшихся хотелось обязательно добыть охотничий трофей, было решено выбрать из нас, уже овладевших азами этого сложного искусства, наиболее подходящих возниц. Любой из нас с радостью примет участие в охоте, кто же упустит такую возможность?! Как, кого выберут? Каждому из вас предоставят возможность подготовиться, потренироваться в управлении охотничьей колесницей. После этого в равном соревновании трое победителей – те, кто первыми окончат гонку, будут возницами в трех колесницах охоты, – объяснил нам условия выбора Вэнь Чан. Все мы почувствовали себя неловко.
Первый раз нам предлагали соревноваться друг с другом. Даже в ежегодных соревнованиях по стрельбе мы были одной командой – все старались ради всех. И хоть ни разу еще и не выиграли, но и не проиграли. И вообще очень гордились своей дружбой, тем, что за все эти проведенные вместе годы в учебе и развлечениях ни разу серьезно не поссорились.
– Может быть, мы выучимся, а потом учителя сами выберут троих? – И-цзю с залившим щеки нежным румянцем сказал своим ясным четким голосом.
– Да, да, – мы все были согласны. – Отличное решение! – с облегчением смотрели мы друг на друга. Подобие улыбки растянуло губы Вэнь Чана.
– Нет, – насмешливо блеснули всегда такие спокойные понимающие глаза. – Нет! Вы очень гордитесь своей дружбой. Так докажите ее! Докажите, что и в соревновании за первенство вы не уроните, не посрамите ее! Что вы сможете остаться друзьями и после того, как одни из вас окажутся победителями, а другие – побежденными, – наставник ушел.
Мы молчали. Постепенно все взгляды обратились к Шэню: самый спокойный, рассудительный, надежный, что думает, что скажет он? Шэнь откашлялся. Я обвел взглядом друзей – все не сводили глаз с серьезного с пробивающимися усиками и явной бородкой лица нашего немногословного товарища.
– Я не понимаю, чего мы испугались? – только и сказал он. Все рассмеялись: столько приготовлений, столько ожиданий – и это все? Смех снял напряжение, разбил начавший было крепнуть лед недоверия.
– Ой, мы боимся, – покатывался со смеху Хао.
– В самом деле, – пробасил Кан, голос его давно уже приобрел глубину и силу большой литавры, – если я стану победителем, то что, И-цзю перестанет быть моим другом?
– Добрый мой господин Кан, – Хао не мог упустить такой момент, – если И-цзю победит, он, конечно, останется твоим другом! Правда, И-цзю? – он подмигнул смущенно краснеющему И-цзю.
– Конечно, я еще продолжаю изучать правила поведения, – не сдавался Кан, – но сумею сохранить дружбу не хуже некоторых других.
Се обнял его могучие плечи.
– Я полностью с тобой согласен, господин Кан. И кто бы ни выиграл, это будут самые лучшие возницы и самые лучшие друзья! А ты, что ты думаешь, господин Ли? – неожиданно повернулся он ко мне.
– Я очень хочу победить. Ужасно хочется участвовать в охоте! Я уверен, что все – каждый из нас – хочет этого! Но какое же это имеет отношение к дружбе?
Теперь улыбнулся и Шэнь.
– Я рад, Ли, что ты это сказал. Я тоже так думаю. Дружба – это дружба!
– Гэй, гэй!! – завопили мы, становясь в кружок плечом к плечу. – Мы победим!
Управлять колесницей для охоты оказалось и проще, и труднее. Проще потому, что в нее впрягли только одну лошадь и сама колесница было гораздо легче обычной, труднее – по той же самой причине. Надеяться можно было лишь на силу и резвость только одной лошади, а легкая колесница то и дело норовила перевернуться, неудачно подпрыгнув на ухабе или вылетая из лихо пройденного поворота.
Мы тренировались, пристально наблюдая друг за другом, указывая друг другу на ошибки, и подсказывая один другому, как их лучше исправить. Прямо скажем, мы были очень самоуверенны, когда думали, что это так просто и легко. Но, как бы то ни было, подошло время испытания.
От ворот школы, сделав круг по взрытому, покрытому замерзшими комками земли полю, через редкую молодую рощицу каждый из нас должен был привезти отмеченную веточку со специально выбранного дерева, вернуться к воротам.
Учителя, наставники, ученики и, конечно, господа Тан, У, Чэн, колесницы которых ждали возниц, – вся школа была у ворот.
