Собственная память по-прежнему играла с Эгвейн в прятки. Она знала: ни одна женщина не могла получить шаль и кольцо без того, чтобы принести Три Клятвы, крепко держа в руках Клятвенный жезл – тер’ангриал, который обязывал женщину неукоснительно блюсти данные обеты так, словно они с самого рождения были запечатлены у нее в самой плоти и крови, врезаны в ее кости. Ни одна женщина не становилась Айз Седай, не связав себя этими клятвами. И все же девушка знала: как-то, неким неясным для нее образом именно такое с ней и случилось, а уж вспоминать и доискиваться до сути, почему так произошло, она нисколько не собиралась.
Эгвейн бежала по переходам Башни, и каблуки ее туфель цокали по камню. Что ж, по крайней мере, теперь она понимала, отчего опустели коридоры. Все Айз Седай, кроме, наверное, тех, кого она оставила в кладовой, все принятые и послушницы, все до единой, и даже все слуги уже собрались, как положено по обычаю, во Дворе отступников, дабы воочию увидеть, как претворяется в жизнь воля Тар Валона.
И наверняка Двор оцепят Стражи, чтобы пресечь любую возможную попытку, какую кто-нибудь мог бы предпринять для освобождения мужчины, приговоренного к укрощению. Проделать подобное решились остатки армий Гвайра Амаласана – в самом конце того, что некоторые называют Войной Второго Дракона, и эти события имели место незадолго до того, как возвышение Артура Ястребиное Крыло породило иные поводы для беспокойства Тар Валона. За много-много лет до этого такую же попытку предприняли и сподвижники Раолина Проклятие Тьмы. Были ли у Ранда какие-то последователи или нет, припомнить Эгвейн не сумела, но Стражи о таких случаях не забывали, как и о мерах предосторожности.
Если Элайда – или какая-то другая женщина – и в самом деле надела палантин Амерлин, Стражи запросто могут не допустить Эгвейн к Двору отступников. Она понимала, что силой пробиться туда сумеет. Это нужно проделать быстро, ибо какой смысл, если Ранда укротят, пока она провозится, обматывая и пеленая Стражей потоками воздуха. Даже Стражи не устоят, если она нашлет на них молнии или обрушит погибельный огонь да расколет землю у них под ногами. «Погибельный огонь?» – подивилась про себя Эгвейн. Однако не будет ничего хорошего и в том, если она, чтобы спасти жизнь Ранду, сокрушит власть и мощь Тар Валона. Ей нужно сохранить и то и другое.
Срезая путь, ведущий к Двору отступников, Эгвейн свернула в сторону, стала подниматься по лестницам и взбегать по пандусам, становящимся все уже и круче, по мере того как она взбиралась все выше, и наконец она толчком распахнула настежь люк и вылезла на покатую макушку башни, на ее крышу, выложенную почти белой черепицей. Отсюда, поверх других крыш, мимо остальных башен, Эгвейн смогла заглянуть в широкий зев колодца Двора отступников.
За исключением расчищенного от зевак пространства в самой середине, весь двор был заполнен толпой. Зрители выглядывали из всех окон, теснились на балконах и даже высыпали на крыши, однако Эгвейн сумела разглядеть одинокую фигуру, издалека казавшуюся совсем маленькой. Мужчина, закованный в цепи, стоял покачиваясь в центре свободного от людей участка. Ранд. Его окружали двенадцать Айз Седай, перед ним стояла еще одна – у которой, в чем Эгвейн не сомневалась, красовался на плечах семиполосный палантин, хотя отсюда девушка и не могла его различить. «Элайда». В голову Эгвейн закрались слова, которые должна была произносить обвинительница: «Сей мужчина, покинутый Светом, прикасался к саидин, к мужской половине Истинного Источника. И потому мы схватили его. Но всего ужасней – этот мужчина направлял Единую Силу, зная, что саидин запятнана Темным, запятнана из-за мужской гордыни, запятнана из-за мужского греха. И потому мы заковали его в цепи».
С яростной решимостью Эгвейн выбросила из головы оставшуюся часть обвинительной речи. «Тринадцать Айз Седай. Двенадцать сестер и Амерлин. По традиции столько Айз Седай нужно для укрощения. Столько же, как и для…» И эти мысли она прогнала прочь от себя. Ни на что другое времени у нее не оставалось, только на то, зачем она сюда пришла. Вот еще бы суметь придумать, как это сделать.
На таком расстоянии, прикидывала Эгвейн, она могла бы поднять Ранда при помощи Воздуха. Выхватить Ранда из кольца обступивших его Айз Седай и перенести прямо к себе. Вполне возможно. Даже если у нее хватит силы, даже если она на полпути не уронит Ранда, что сулит ему гибель, перенос все равно будет медленным, и в это время Ранд превратится в беспомощную мишень для лучников, а сияние саидар выдаст местонахождение самой Эгвейн любой Айз Седай, которая обратит свой взгляд в ее сторону. Да и любой мурддраал тогда заметит Эгвейн, если уж на то пошло.
– Свет, – пробормотала она, – иного пути, кроме как начать войну в Белой Башне, нет. И все равно я готова на это пойти.
Эгвейн собрала Силу, разделила нити, направила потоки.
