Лан свернул ближе к реке и вскоре привел отряд к гостинице, вывеска над ее дверью гласила: «Кузница Уэйланда», что Перрин счел добрым знаком, хотя окрест ничто не напоминало о кузнице, кроме намалеванного на вывеске мужчины в кожаном фартуке и с молотом. Гостиница была большим трехэтажным зданием из обтесанного и отшлифованного серого камня, с темно-красной черепичной крышей и с широкими окнами, входные двери украшала резьба в виде завитушек. Вид гостиницы свидетельствовал о процветании. К путникам подбежали конюхи, подхватили под уздцы лошадей и принялись кланяться еще ниже, после того как Лан оделил их монетами.
Переступив порог, Перрин принялся внимательно рассматривать людей. Как ему показалось, все за столами, и мужчины и женщины, были одеты празднично. Такого обилия украшенных вышивкой кафтанов, разнообразия тонких кружев на платьях, разноцветья лент и шарфов с бахромой он давненько не видывал. Лишь четверо мужчин, сидевших за одним столом, были в простых куртках, и только они не подняли выжидающего взора на вошедшего Перрина и его спутников. Эта четверка продолжала тихий разговор. Перрин уловил из их беседы не многое: о преимуществах в качестве груза ледяных перцев над мехами и о том, как могут повлиять на цены беспорядки в Салдэйе. Капитаны торговых судов, решил Перрин. Остальные, видимо, местный люд. Даже служанки, похоже, красовались в своих лучших нарядах, их длинные фартуки были надеты поверх вышитых платьев с полосками кружев у ворота.
На кухне кипела работа – Перрин уловил запахи баранины, телятины, цыплят и говядины, учуял и кое-что из овощей. И ароматный пирог, от пряного духа которого на мгновение забыл о мясе.
Гостей встретил у порога сам хозяин – полный лысый мужчина с сияющими карими глазами на гладком розовом лице. Он беспрестанно кланялся и потирал руки. Не подойди толстяк к ним, Перрин ни за что не признал бы в нем хозяина, поскольку вместо ожидаемого белого передника на нем, как и на всех остальных, была куртка – из плотной синей шерсти, щедро украшенная бело-зеленой вышивкой. Мужчине было жарко в теплой куртке, и он потел.
«Почему они все вырядились как на праздник?» – удивлялся Перрин.
– А-а, мастер Андра! – сказал хозяин гостиницы, обращаясь к Лану. – И огир, как вы и сказали. Нет, конечно, я не сомневался. Сомневаться в ваших словах, господин? Никогда! Да еще после всего, что произошло. Почему бы не огир? Ах, друг-огир, ваше присутствие в доме – для меня такое удовольствие, вы представить себе не можете! Это просто прекрасно, такой конец – всему венец! Ага, и госпожа… – Его цепкий взгляд скользнул по темно-голубому шелку платья Морейн и по дорогой шерсти плаща, хоть и пыльного с дороги, но не потерявшего в качестве отделки. – Простите меня, пожалуйста, леди. – Он согнулся подковой в поклоне. – Мастер Андра не сказал, леди, что вы – высокопоставленная дама. Я вовсе не хотел проявить неуважение. Вы, леди, здесь гость не менее желанный, чем друг-огир. Пожалуйста, не обижайтесь на косноязычные речи Гайнора Фурлана.
– Я не обижаюсь. – Судя по голосу, Морейн спокойно приняла титул, который присвоил ей Фурлан. Айз Седай не впервые принимала другое имя и не впервые выступала под маской. И не в первый раз Перрин слышал, как Лан называет себя Андра. Глубокий капюшон по-прежнему скрывал гладкое лицо Морейн Седай, одной рукой она, будто кутаясь от холода, придерживала полы плаща. Но не той рукой, на которой носила кольцо Великого Змея.
– Насколько я понимаю, хозяин, у вас в городе случились какие-то странные происшествия. Полагаю, ничего такого, что могло бы обеспокоить путников.
– Ах, леди, их и в самом деле можно назвать странными. Ваше лучезарное присутствие само по себе немалая честь для этого скромного дома, леди, а с вами еще и огир… Но у нас в Ремене есть и охотники. Прямо тут, в «Кузнице Уэйланда», да-да. Охотники за Рогом Валир, которые отправились из Иллиана на поиски приключений. И приключение они нашли у нас здесь, в Ремене, всего в паре миль выше по реке – сразились с дикими айильцами, во как! Представляете, айильские дикари, с этими черными вуалями, – да еще и в Алтаре, а, леди?
Айил. Теперь Перрин понял, что показалось ему знакомым в мужчине в клетке. Однажды он видел айильца, одного из этих свирепых, почти легендарных обитателей сурового края, прозванного Пустыней. Тот очень походил на Ранда – выше большинства людей, с серыми глазами и рыжеватыми волосами, и одет он был так же, как человек в клетке, – серо-коричневые одежды, незаметные среди скал и кустарника, зашнурованная до колен мягкая обувка. Перрин почти наяву услышал голос Мин: «Айилец в клетке. Поворотный момент в твоей жизни или нечто важное, чему суждено случиться».
– Почему вы?.. – Перрин остановился, чтобы прочистить горло, а то уж больно хрипло он заговорил. – Как так вышло, что у вас в клетке на городской площади оказался айилец?
– Ах, молодой господин, это целая история…
