– Ах! Ах нет, мастер Андра, не совсем так! Я сказал, что какой-то мужчина в Гэалдане возглашал о Драконе. Так мы слышали несколько дней назад. Проповедует, можно сказать, о его пришествии. Говорит о том парне из Тарабона, о котором мы слышали. Хотя некоторые твердят про Арад Доман, а не Тарабон. Во всяком случае, от нас далеко. Того и гляди скоро только об этом и будем говорить, больше ни о чем, ну, кроме, быть может, диких россказней, будто армия Ястребиного Крыла возвращается… – Холодный взор Лана стальным клинком впился в Фурлана, и тот с трудом сглотнул и принялся еще быстрее потирать руки. – Я-то знаю только понаслышке, мастер Андра. Поговаривают, парень может взглядом пригвоздить к месту. И он несет всю эту чепуху о Драконе… Мол, Дракон явился спасти нас, и все должны следовать за ним, и якобы даже звери будут сражаться за Дракона. Не знаю, арестовали его или еще нет. Это ведь весьма вероятно – гэалданцы не будут долго терпеть такую болтовню.
«Масима, – удивленно подумал Перрин. – Это проклятый Масима».
– Ты прав, хозяин, – сказал Лан. – Весьма вероятно, этот малый нас не побеспокоит. Знавал я одного парня, которому нравилось произносить дикие речи. Вы помните его, леди Элис? Масима, кажется?
Морейн вздрогнула:
– Масима. Да. Конечно. Я его и из головы-то выкинула. – Ее голос стал тверже. – Когда в следующий раз увижу Масиму, ему захочется, чтобы с него содрали шкуру и сшили из нее сапоги. – Она с такой силой захлопнула за собой дверь, что грохот эхом прокатился по коридору.
– Да потише там! – раздался приглушенный выкрик из дальнего конца коридора. – У меня и так голова раскалывается!
– Ах! – Фурлан принялся нервно потирать руки. – Ах! Простите меня, мастер Андра, но говорит леди Элис как женщина свирепая и беспощадная.
– Только с теми, кто ей не нравится, – успокоил бедного хозяина Лан. – Кусает она еще страшнее, чем лает.
– Ах! Ах-ах! Вон там ваши комнаты. Ах, друг-огир, когда мастер Андра сообщил мне, что у меня будет такой гость, я притащил старую огирскую кровать с чердака, где она собирала пыль все эти триста лет, а то и больше. Вот ведь как…
Перрин позволил речам хозяина плавно течь мимо, прислушиваясь к ним не больше, чем речные скалы к бегущему потоку. Его тревожила черноволосая молодая женщина. И посаженный в клетку айилец.
Комната, отведенная Перрину, оказалась маленькой, где-то на задворках, так как Лан ничего не предпринял, чтобы рассеять заблуждение хозяина гостиницы, будто Перрин не более чем слуга. Юноша, по-прежнему окутанный пеленой беспокойных дум, двигался механически. Он снял тетиву со своего лука и поставил его в угол – если держать тетиву натянутой слишком долго, ничего хорошего не будет ни для самой тетивы, ни для лука. Потом он уложил скатку одеяла и переметные сумы возле умывальника и бросил поверх свой плащ. Повесив ремень с колчаном и пояс с топором на прибитые к стене крючки, Перрин совсем было собрался растянуться на кровати, как широкий зевок своим хрустом напомнил ему, какая опасность может его подстерегать. Кровать была узкая, матрас – сплошные бугры, но постель манила, как ни одна перина. И все же Перрин не поддался соблазну, а сел на трехногую табуретку и задумался. Он привык всегда все тщательно обдумывать.
Вскоре в дверь постучались – и в комнатку сунул голову Лойал. Уши огира прямо-таки трепетали от возбуждения, а ухмылка чуть ли не рассекла его широкое лицо надвое.
– Перрин, ты не поверишь! Моя кровать – из воспетого дерева! Подумать только, ей, должно быть, намного больше тысячи лет. По крайней мере, с тех пор ни один древопевец не сумел воспеть такой огромный предмет. И я сам бы не взялся, а у меня-то дар куда сильнее, чем у большинства. Ну, сказать по правде, вообще-то, нас – тех, у кого есть этот дар, – не так уж и много. Но я
– Очень интересно, – заметил Перрин. «Айилец в клетке. Так сказала Мин. Почему та девушка так пристально смотрела на меня?»
– По-моему, тоже интересно. – Лойал казался немного подавленным, наверное, потому, что Перрин не разделил его радостного возбуждения, но Перрину хотелось подумать. – Перрин, внизу ждет ужин. Они приготовили все самое лучшее на случай, если охотники чего-нибудь закажут, вот и нам перепадет вкусненького.
– Ты иди, Лойал. А я не голоден. – Ароматы жарящегося мяса, плывущие из кухни, не заинтересовали Перрина. Он даже и не заметил, как ушел Лойал.
Положив руки на колени, то и дело зевая, юноша ломал голову над мучившей его загадкой. Задачка походила на одну из тех головоломок, что делал мастер Лухан: металлические детальки сложены так запутанно, что разъять их казалось невозможно. Но если известен некий прием, всегда можно разъединить железные петли и спирали, и, значит, здесь тоже должно быть так.
