На Прыгуна он не обернулся. Он знал, что скалит зубы в яростном рыке. И вновь Перрин взметнул молот и со всей силы обрушил его на цепи, что опутывали Фэйли. От невиданного удара каменная глыба раскололась надвое; сам камень Твердыни гулко зазвенел, точно надтреснутый колокол.
– Тогда я начну охоту снова, – прорычал Перрин.
Сжимая молот в руке, Перрин широким шагом вышел из комнаты. Рядом с ним бежал Прыгун. Твердыня – это для людей. А люди, как он знал, охотники куда более жестокие, чем волки, и жалости порой не ведают.
Где-то наверху тревожные гонги рассылали по коридору громкие будоражащие звоны. Несмолкающий набат не заглушал лязга металла о металл и криков сражающихся людей, причем шум боя приближался. Как предположил Мэт, то были айильцы и Защитники. Вдоль коридора, в котором находился Мэт, тянулась шеренга высоких золотых подставок, каждая о четырех золотых лампах, шелковые гобелены с изображением батальных сцен прикрывали полированный камень стен. Даже на полу были шелковые коврики, на темно-синем – темно-красные узоры «тайренского лабиринта». Но впервые Мэт был слишком занят, чтобы оценить хотя бы одну столь редкую вещицу.
«А этот проклятый парень неплохой боец», – подумал юноша, отбивая выпад вооруженного мечом противника. Но другим концом посоха, которым Мэт целил тому в голову, он вынужден был вновь парировать этот стремительный клинок. «Интересно, он, случаем, не один из тех проклятых благородных лордов?» Мэт уже сподобился было увесисто врезать нападавшему по колену, но тот отпрыгнул, вскинув в защитную позицию свой прямой клинок.
На голубоглазом мужчине был желтый со златоткаными полосами камзол, рукава которого отличало обилие буфов, но камзол был расстегнут, рубашка впопыхах наполовину заткнута в штаны. Вдобавок он был бос. Короткие темные волосы мужчины стояли дыбом, будто его только что подняли с постели, однако сражался он совсем не как со сна. Пять минут назад он, сжимая в руке обнаженный меч, выскочил из-за одной из высоких резных дверей, целый ряд которых выходил в коридор, и Мэту оставалось только благодарить судьбу за то, что голубоглазый появился перед ними, а не у них за спиной. Мэту уже попадались одетые кое-как солдаты, и этот вооруженный мечом боец был далеко не первым, но, никаких сомнений, он был самым лучшим.
– Можешь пройти мимо меня, ловец воров? – окликнул Мэт, не сводя глаз с противника, который замер в ожидании, подняв меч для удара. Сандар настаивал, что он «ловец воров», а не «охотник на воров», хотя Мэт не видел особой разницы.
– Не могу, – отозвался из-за его спины Сандар. – Если ты двинешься вбок, чтобы меня пропустить, то не сумеешь размахнуться этим веслом, который называешь боевым посохом. А он тебя насадит на меч, как хряка на вертел.
«Как кого?»
– Так придумай что-нибудь, тайренец! Этот оборванец мне хуже горькой редьки надоел!
Мужчина в камзоле в золотую полоску презрительно усмехнулся:
– Жалкий селянин, ты удостоишься великой чести умереть от клинка благородного лорда Дарлина, если мне это будет угодно. – Впервые он снизошел до того, чтобы заговорить. – Но пожалуй, пусть лучше вашу парочку подвесят за пятки, а я полюбуюсь, как с вас полосками сдирают кожу…
– Вряд ли мне это понравится, – заметил Мэт.
От негодования, что его прервали, благородный лорд побагровел, но Мэт не оставил ему времени на возмущенные речи. Закрутив боевой посох в приеме «Узкая двойная петля», причем так быстро, что за его концами, превратившимися в размытые пятна, уследить стало невозможно, Мэт устремился вперед. Дарлину оставалось только рычать, уворачиваясь от оружия Мэта. Но Мэт знал, что сам он долго такого темпа не выдержит и, если ему повезет, все опять вернется к обмену ударами и к взаимному парированию. И то в случае удачи. Но на этот раз он не собирался полагаться на нее. Едва благородный лорд улучил момент и утвердился в оборонительной стойке, Мэт в полуобороте изменил рисунок своей атаки. Дарлин готов был отразить удар, направленный в голову, но вопреки его ожиданиям конец посоха со всего маху нырнул вниз и сбил лорда с ног. А когда он падал, другой конец посоха все-таки угодил ему в голову. Раздался отчетливый противный звук, и глаза Дарлина закатились.
Тяжело дыша, Мэт оперся на посох над потерявшим сознание благородным лордом. «Чтоб мне сгореть, еще одна-две такие стычки – и я попросту свалюсь от усталости! Проклятье, в сказаниях ни слова не говорится о том, что быть героем – такая тяжкая работенка! Вот ведь Найнив – хочешь не хочешь, а всегда сумеет заставить меня поработать!»
К Мэту подошел Сандар и встал рядом, хмуро взирая на сраженного благородного лорда.
– А когда так лежит, особенно могучим и не выглядит, – удивленно проговорил он. – И почтения внушает маловато, и ростом не выше меня.
Мэт вздрогнул и пристально всмотрелся в полумрак впереди, где на пересечении коридоров только что промелькнул человек. «Чтоб мне сгореть, но не будь это полнейшим безумием, я бы поклялся, что там Ранд пробежал!»
