– Нет, он не сможет – если мы затянем его в клетку следом за собой, – пробурчала Найнив. – Нет, если они расставили западню, которой он не увидит. Эгвейн, что ты уставилась на это кольцо? Сейчас Тел’аран’риод нам никак не поможет. Если, конечно, ты во сне не узнаешь, как выбраться отсюда.
– Может, и смогу, – медленно произнесла Эгвейн. – В Тел’аран’риоде я могу направлять. Там их барьер меня не остановит. Мне же только спать надо, не направлять. А я так устала, что усну без труда.
Илэйн нахмурилась, кривясь от боли и ноющих ссадин:
– Нужно воспользоваться любым шансом, но как ты сумеешь направлять, пускай во сне? Ведь ты отрезана от Истинного Источника? А если во сне у тебя это получится, то какой от того толк тут нам?
– Не знаю, Илэйн. Но то, что я отрезана здесь, не означает, что в Мире снов я тоже отсечена от Истинного Источника. По крайней мере, попытаться стоит.
– Наверное, стоит, – с беспокойством заметила Найнив. – Согласна, надо испробовать любую возможность, но… Но в последний раз ты, когда пользовалась кольцом, видела и Лиандрин, и ее сообщниц. Ты еще сказала, что и они тебя видели. А если они снова там?
– Надеюсь, что они там, – мрачно заявила Эгвейн. – Очень на это надеюсь.
Сжав в руке тер’ангриал, девушка смежила веки. Она чувствовала, как Илэйн гладит ее по волосам, слышала, как та тихонько что-то приговаривает. Найнив начала негромко напевать знакомую с детства мелодию – колыбельную без слов. В голосе Найнив Эгвейн не ощущала никакого гнева. Нежные звуки и мягкие прикосновения успокоили Эгвейн, позволили уступить усталости, привели за собой сон.
На этот раз шелк на ней был голубой, и вряд ли она заметила другие различия. Ласковый ветерок нежно овевал лицо без единого следа синяков, в теплом токе воздуха порхали над полевыми цветами легкокрылые бабочки. Чувство жажды пропало, всякая боль исчезла. Эгвейн потянулась в объятия саидар, и ее наполнила Единая Сила. Даже чувство восторга, которое испытала при этом девушка, было ничтожно мало по сравнению с триумфально хлынувшим сквозь нее потоком Силы.
С усилием, неохотно она заставила себя освободиться от этого потока, смежила веки и воссоздала в пустоте совершенное подобие Сердца Твердыни. Не считая узилища, это было единственное место Твердыни, которое она могла вызвать перед своим мысленным взором, да и как отличить одну безликую комнатушку от другой, точно такой же? Когда Эгвейн открыла глаза, она уже стояла там. Но она была не одна.
Перед Калландором стояла Джойя Байир, фигура ее была столь зыбко-бестелесной, что сквозь нее просвечивало исторгаемое мечом сияние. Кристальный меч теперь не просто сиял в отраженном свете. В нем пульсировало, разгораясь и затухая, собственное внутреннее свечение – будто невообразимый фонарь в его глубине то закрывали, то вновь являли миру, потом опять заслоняли, и он вновь вспыхивал в присущем лишь ему ритме. От неожиданности Черная сестра вздрогнула и резко повернулась к Эгвейн:
– Как?! Ты же отсечена! Твоим сновидениям конец!
Слова еще не успели слететь с уст женщины, как Эгвейн вновь дотянулась до саидар, сплела сложный поток Духа – такой же, вспомнила девушка, использовали против нее самой – и отрезала Джойю Байир от Источника. Глаза приспешницы Темного расширились – жестокие глаза, такие неправдоподобно безжалостные на красивом, добром лице, но Эгвейн уже сплетала Воздух. Очертания фигуры второй женщины расплывались, подобно туману, но крепкие узы не отпускали ее. Эгвейн казалось, что не составляет никакого труда одновременно ввести в плетение оба потока, соединить их и удержать вместе. Когда Эгвейн подошла ближе, на лбу у Джойи Байир выступил пот.
– У тебя есть тер’ангриал! – Страх явственно читался на лице женщины, но голос боролся с ним, стараясь скрыть охвативший ее ужас. – Должно быть, так. Тер’ангриал, которого мы не отыскали, такой, с которым не требуется направлять. Ты думаешь, девочка, он тебе хоть как-то поможет? Что бы ты ни сделала тут, твои действия ничуть не повлияют на то, что происходит в реальном мире. Тел’аран’риод – просто сон! Когда проснусь, я сама отберу у тебя тер’ангриал! Будь поосмотрительней, не то, когда я приду в твою камеру, у меня будет причина сердиться.
Эгвейн нехорошо улыбнулась ей:
– А ты уверена, что проснешься, приспешница Тьмы? Если с твоим тер’ангриалом нужно направлять, чего же ты не проснулась, как только я отгородила тебя щитом? Возможно, ты не проснешься, пока отрезана от Источника здесь. – Улыбка исчезла с лица Эгвейн – улыбаться этой женщине было свыше ее сил. – Одна женщина как-то показывала мне шрам, который она получила однажды в Тел’аран’риоде. То, что случится здесь, приспешница Тьмы,
