Дракон Возрожденный полностью

– Если точнее, – сказала Морейн, – фокусирующая точка одной печати. Но по существу сказанное тобой верно. В период Разлома Мира они были рассредоточены и спрятаны для пущей сохранности. Но со времен Троллоковых войн они оказались утеряны. – Она хмыкнула. – Похоже, я стала говорить совсем как Верин.

Эгвейн покачала головой:

– Наверное, мне следовало ожидать, что она будет найдена здесь. Дважды Ранд сражался с Ба’алзамоном, и оба раза обнаруживалась по меньшей мере одна печать.

– И на этот раз несломанная, – заметила Найнив. – Впервые печать не сломана. Будто сейчас это важно.

– А ты думаешь, нет? – Голос Морейн был устрашающе тих, и другие женщины нахмурились и повернулись к ней.

Мэт возвел очи горе. Говорят и говорят о всякой ерунде, ни слова о важном. Ему совсем не нравилось стоять всего в двадцати футах от этого диска, особенно зная, что тот собой представляет, даже если не забывать, какова ценность квейндияра, но…

– Э-э… можно мне? – произнес он.

Все женщины повернулись к Мэту и воззрились на него с таким видом, словно невежа прервал чрезвычайно важную беседу. «Чтоб мне сгореть! Вызволил их из тюремной камеры, до исхода ночи с полдюжину раз спасал им жизнь, а они буравят меня сердитыми взглядами, совсем как проклятые Айз Седай! Кстати, поблагодарить меня они тоже как-то не удосужились! Можно подумать, я совался куда не следует! А мне-то казалось, я мешал проклятым Защитникам проткнуть мечами эту троицу». Но вслух он кротко сказал:

– Вы не против, если я кое о чем спрошу? Вы тут обсуждали всякие дела Айз Седай… и никто не побеспокоился хоть что-то рассказать мне.

– Мэт… – предостерегающе начала было Найнив, подергивая себя за косу, но Морейн спросила спокойно, с еле заметной ноткой нетерпения:

– И что же ты хочешь знать?

– Я хочу знать: как все это могло произойти? – Мэт собирался говорить тихо, но вопреки намерению голос его становился все громче, когда он продолжил: – Тирская Твердыня пала! В пророчествах утверждалось: этого не случится, пока не явится народ Дракона. Что, выходит, мы и есть этот распроклятый народ Дракона? Вы, я, Лан, несколько сот проклятых айильцев?

Во время ночных событий Мэт видел Стража; между Ланом и айильцами, похоже, не было большой разницы в том, кто более смертоносен. Поскольку Руарк выпрямился и уперся в юношу потяжелевшим взглядом, Мэт поспешно прибавил:

– Э-э… прости, Руарк. С языка сорвалось.

– Наверное, – медленно проговорила Морейн. – Я пришла, чтобы помешать Бе’лалу убить Ранда. Я вовсе не ожидала увидеть падение Тирской Твердыни. Может быть, мы и есть народ Дракона. Пророчества исполняются так, как предначертано, а вовсе не в соответствии с нашими предположениями.

«Бе’лал». Мэта передернуло. Прошедшей ночью он слышал это имя, и при свете дня оно понравилось ему не больше. Знай он, что один из Отрекшихся вырвался на волю да вдобавок оказался в стенах Твердыни, Мэт к ней и близко не подошел бы. Он глянул на Эгвейн, на Найнив, на Илэйн. «Ладно, все равно я бы проник туда, как распроклятая мышь, а не ломился с шумом-гамом, дубася людей налево и направо!» С рассветом Сандар поспешил улизнуть из Твердыни. Как он заявил, сообщить свежие новости матушке Гуенне, но Мэт заподозрил, что это отговорка и на самом деле ловец воров хотел убежать от взглядов, которые кидала на него эта троица. Судя по этим взглядам, женщины еще не решили окончательно, как поступить с беднягой.

Руарк прочистил горло.

– Когда мужчина хочет встать во главе клана, он должен отправиться в Руидин, что в землях Дженн Айил – клана, которого нет. – Он произносил слова медленно, то и дело хмуро поглядывая на отороченный красной бахромой шелковый ковер под своей мягкой обувкой. Он говорил, стараясь объяснить нечто такое, чего вовсе не желал объяснять. – Женщины, которые хотят стать Хранительницами Мудрости, тоже держат путь туда. Но их мета, если они на самом деле отмечены, держится среди них в тайне. Мужчины, на которых в Руидине пал выбор, те, кто остается в живых, возвращаются со знаком на левой руке. Вот таким.

Руарк подтянул повыше рукав куртки, закатал рукав рубашки и показал левое предплечье, кожа на котором была намного бледнее, чем на лице и кистях рук. Словно неизгладимо втравленное в кожу, ставшее ее частью, обвившись дважды, там красовалось точно такое же ало-золотое изображение, как и на знамени, что развевалось над Твердыней.

Вздохнув, айилец опустил рукав:

– Есть имя, которое не говорят вслух, его позволено произносить между собой только вождям кланов и Хранительницам Мудрости. Мы именуемся… – Он в очередной раз прочистил горло, не в силах промолвить тут потаенные слова.

– Айил – народ Дракона, – тихо проговорила Морейн, но в ее голосе прозвучало нечто очень близкое к удивлению, чего Мэт никогда прежде за ней не замечал. – Этого я не знала.

– Тогда и вправду все так, как гласят пророчества, – сказал Мэт. – Теперь можно уйти восвояси, ведь волноваться больше не о чем! – «И отныне я совсем не нужен Амерлин, мне не надо трубить для нее в проклятый Рог!»