– А разве нельзя найти какую-то работу во время ожидания публикации?
Фред презрительно посмотрел на меня, всем своим видом говоря: ты дура, которая ничего не смыслит в поэзии.
– Работу? А как же творчество? – процедил он. – Как же моя душа? Я живу только стихами и для стихов, а Анетт – мое вдохновение, моя муза, моя страсть! Она ушла – и ничего не стало. А нам было очень хорошо вместе.
Ну конечно. Я никогда не слышала, чтоб мужчина настолько откровенно считал женщину живым кошельком. Разумеется, Анетт ушла, и ничего не стало: ни возможности графоманить, ни безделья, ни жизни за чужой счет.
Беда в том, что таких любят и жалеют, а Макса считают дураком и тряпкой.
– И чего ты хочешь? – спросила Анетт с тем усталым равнодушием, которое почему-то очень порадовало меня.
Фред вынул из кармана измятую бумагу, подозрительно похожую на туалетную.
– Вот, послушай. Написал два дня назад, – сказал он.
Фред декламировал очень хорошо – настолько, что, когда он закончил чтение, кто-то из девушек уже шмыгал носом и утирал слезы. Я посмотрела на Анетт и, к радости своей, увидела, что стихи оставили ее спокойной и безразличной.
Оно и верно: классиков не переплюнешь, а всех графоманов не прокормишь.
– Мне тут из «Ярмарки тщеславия» написали, – вдруг сказала Анетт и поежилась: утро было прохладным. – Предлагают ежемесячную колонку вести. Тысяча лир.
Лицо Фреда даже не дрогнуло, он явно умел владеть собой. Только глаза потемнели: видно, уже предвкушал возвращение с богатым и знаменитым трофеем.
– Едем домой, Анетт, – произнес он.
Я заметила, что оператор за камерой скептически поднял бровь: мол, неужели согласится?
Это было бы знатной пощечиной Эдварду. Порой его отвергали, не без этого, но чтобы променяли на поэта-неудачника?
– Да пошел ты к дьяволу, Фред! – буквально выплюнула Анетт. – Чтоб я тебя больше не видела, понял?
И, развернувшись, она быстрым шагом направилась в сторону особняка, не оборачиваясь. Милли пошла за Анетт.
– Подожди! – крикнула Юлия вслед. – Ну что ж ты за баба-то такая! Видишь, как человек убивается!
Анетт только рукой махнула. Фред снова дернул решетку, и я сказала охраннику:
– Еще раз дернет – пускайте ток.
– Так точно, фра Финниган, – ответил охранник и, отложив кроссворды, опустил руку на пульт управления.
«Я думаю, что Амели – курица, хоть и строит из себя королеву. Что у нее есть, кроме ногтей? А в башке ветер гуляет».
Это был вброс от одного из наших ботов, на который с удовольствием клюнула половина участниц группы. Дальнейшая беседа была насыщена резкой руганью и удачным троллингом. За сутки в группе прибавилось семнадцать тысяч участников. Я равнодушно скользнула взглядом по данным статистики и подумала, что так и выглядит успех. Людей интересует такая ерунда, что становится жутко.
Макс отправился в столицу сразу после завтрака. Возле ворот уже ожидал знакомый внедорожник, и, глядя, как шофер что-то настраивает на приборной панели, я чувствовала тревогу.
– Все будет хорошо. – Макс обнял меня и быстро поцеловал. – Надеюсь, что уже завтра вечером вернусь. Хочу лично поговорить с отцом. Мне кажется, грядут не самые лучшие перемены.
Я понимающе кивнула. Вот только мне было ясно, что Макс отправляется вовсе не к отцу. Они уже успели очень мило побеседовать по телефону. Кажется, я даже понимала, к кому он собрался.
– Я хочу поехать с тобой, – сказала я.
Макс мягко улыбнулся и легонько стукнул меня пальцем по кончику носа.
– Нет, – ответил он, безжалостно обрубая все попытки спорить с ним. Так действительно говорят драконы: ты слушаешь и не сопротивляешься. – Лучше останься здесь, ты нужна на проекте.
Я вновь кивнула, соглашаясь. Только вот вряд ли из меня выйдет покорная супруга: я всегда буду делать вид, что смирилась, а затем начну играть по своим правилам.
– Привези пару бутылок вишневой газировки, – попросила я. – Что-то соскучилась по ней.
Макс расплылся в улыбке, снова став тем добряком, которого я, признаться, уже стала забывать.
– Привезу два ящика, – ответил он и, еще раз поцеловав меня на прощанье, направился к машине.
Я помахала рукой. Улыбнулась. Когда машина скрылась из виду, я неторопливо направилась в сторону дома и, вынув из кармана смартфон, набрала «Белль, маникюр».
