— А почему ты спрашиваешь? Кстати, ты мне так и не сказала, что именно произошло в это время, — насторожился он.
— Ты приказал Мисти помочь нам. — Сказала и ведь опять не солгала. Так. Говорить или промолчать о своих подозрениях, что возвращался прежний Дрейвен? Умолчу. Полуправда иной раз легче даётся. — И мне показалось, что твоя слепота на время исчезла.
— Впервые потеря со временем произошла, когда я оказался здесь, на Кере. Келли заставила меня очнуться. Потом темно. Потом уже понял, что я у неё в комнате. Но это, возможно, потому что был ранен. — Он неохотно пожал плечом. — Второй раз был несколько месяцев назад, когда на меня внезапно напала «паучья» стая. Мисти был со мной. Не знаю, что именно произошло, но, когда я снова очнулся, «пауки» были сожжены. Я ощупывал их тела. Ты — видела? Что сделал Мисти?
— То же, что и тогда, — сжёг змей.
Дрейвен вдруг странно повернулся ко мне. Напряжённые, облитые серым цветом глаза словно пытались разглядеть меня. Но так и оставались слепыми. Зачем ему эта попытка? Ничего не поняла, но напомнила:
— Ты сказал — идём. Остаётся в силе? Тогда надо немного порезать твой плащ и соорудить тебе хоть какую-то обувку. Готов пожертвовать плащом?
Он кивнул. Я вооружилась ножом и отхряпала от его плаща часть полы. Завернув ноги уиверна в тряпки, я проклеила их медицинским биоклеем из аптечки, с беспокойством размышляя, что слишком много трачу его. А если потом понадобится на настоящее склеивание настоящей кожи?
Во всяком случае, Дрейвен получил что-то вроде мягких тапочек. Он встал, немного потоптался на месте и попросил передать ему Мисти.
— Будет лучше, если пока он побудет у меня на руках.
— Почему у тебя?
— Потому что тебе придётся держать оружие наготове.
— Но ведь змей больше нет? Мисти их здорово напугал.
— Кроме змей, — в его голосе я услышала намёк на улыбку, — здесь чёрт те сколько всяких тварей. И все в основном голодные.
Невольно скользнув взглядом по его рукам, я поёжилась. После того как уиверн поел, регенерация, конечно, пошла быстрей. Но внешне кожа на его руках — там, куда капала ядом змеища, всё ещё производила жуткое впечатление. Да и ел он всего лишь консервированное мясо. Неизвестно ещё, какие там добавки… Мисти против поездки на руках хозяина не возражал.
Мы двинулись в путь. Самым опасным местом в самом начале дороги, естественно, оказался выступ, с которого уиверн чуть не слетел в шахту. И мне-то, со свободными руками, было нелегко цепляться за скобы — там, где канат оказался оборванным, а уж Дрейвену, с котом в руках, пришлось совсем тяжело. Тем не менее, вскоре этот участок пути преодолели.
Поднимались не спеша, несмотря на предупреждение Дрейвена, что из пропасти лифтовой шахты могут подняться другие твари.
Уиверн остановился перед уже привычной для меня сплошной стеной.
— Здесь.
Только почти у самых ног обнаружилась низкая дверца, больше похожая на лаз для собаки. Если встать на колени и пригнуться — можно и вползти.
Прежде чем войти в эту нору, я спросила:
— Здесь на каждом этаже есть улицы? Ну, где из лифта выйти можно?
— Улицы — да. Но выйти можно не везде. В большинстве случаев входы-выходы завалены — службами Керы, по требованию полиции. Официальные входы-выходы с нижних ярусов все под наблюдением. Но только не из этой шахты.
На четвереньках, а то и полностью пластаясь по земле, мы пролезли всю нору — уиверн впереди, между нами Мисти — топал уже своими лапами… На выходе Дрейвен вытянул себя на руках и пропал в темноте. Я ожидала — подаст руку. Первым же вылез. Но он поступил как коренной обитатель здешних мест: встал, напряжённо вслушиваясь в пространство, с оружием наготове.
Вылезли мы в кромешную тьму. Я даже рук своих не видела. И даже не то что не видела — не почувствовала: они будто растворились во тьме. Страшное ощущение. Уиверна заметила лишь силуэтом — на фоне очень далёкого и слабого света.
— Ты поднялась? — прошептал Дрейвен.
— Да. А почему ты не свистишь?
— Я знаю это место. Пойду без свиста, чтобы не привлекать внимания. Эту дорогу выучил так, что чувствую, как со всех сторон здания нависают. Здесь легко ориентироваться в пространстве. Чувствую стены домов.
Нисколько не удивилась переулку, до которого шли через пустынный перекрёсток. Узкий и удобный для игр в прятки, если учесть, что в нём громоздились горы мусора и крошева от обваленных стен домов. Больше волновала темнота, в котором тело словно украдкой от сознания пропадало. Где-то далеко смутный свет виден, но на него лучше не смотреть — глаза режет. Уиверн будто понял меня: обернулся и, выждав, когда подойду ближе, нащупал моё плечо и взял меня за руку. Сразу стало легче.
Пару раз чувствовала, как к ноге, благо шаг у обоих медленный и неуверенный и с частыми остановками прослушать дорогу, прислоняется что-то мягкое и тёплое. Мисти.
