– Когда-нибудь здесь будет город, – произнес Марек. – Окрестные фермеры явятся на торжище, трактир обрастет пристройками, ярмарка – домами и улицами.
– Я как раз из такого городка. – Я зябко передернула плечами. – Ничего хорошего. Знаете, как скучно, когда никому не нужна?
Разве что мэтр это понимал. Но он тоже никому не нужен.
– Тебе повезло.
Марек посмотрел на запад, где еще светлела далекая заря.
– В Вельере тень от замка ложилась на город каждое утро. Много позже, когда я просыпался в башне с окнами на восток, я верил, что умею летать. Когда растешь под солнцем, многое меняется. И… когда над городом нет дракона, это очень красиво. Я раньше не понимал, насколько.
– В наш трактир солнце с утра лилось, как море, – сказала я. – Мне не с чем сравнивать.
– Тогда поверь на слово. Лучше уж город начнется с трактира, где встретят и обогреют, чем с драконьего замка. Люди живут, чтобы быть людьми, а не челядью.
– Челядью драконов? – Я покосилась на Марека. – Или челядью магов?
– Это не так, – он покачал головой. – Маги просто другие.
– Может быть, и драконы с этого начинали? С осознания того, что они – другие? А желание повластвовать пришло потом?
– Самое интересное, что так и было, – он улыбнулся. – Так всегда бывает. Но маги – не властители. Они ремесленники, целители, летописцы. Войны кончились.
– Сдается мне, вы это нарочно, – проворчала я. – Войны и приключения позади, в маленьких городках все самое интересное, маги всего лишь кузнецы да лекари, а в Галавере мокрые чулки и ничего хорошего. Сознайтесь, вы ведь хотите сплавить меня домой?
– А тебе в Теми так плохо?
Я изумленно посмотрела на него. Марек рассмеялся.
– Лин, ты упомянула часовую гильдию. Любой знает, где заказать лучшие на свете часы. А «наш трактир» наводит на мысли о том, чем живет твой отец. Все просто, правда?
Лошади стали, и Марек спрыгнул с козел. За спиной хлопнула дверца кареты.
– Я не заговаривал тебе зубы, Лин, – Марек отодвинулся, давая мне соскочить. – Я думал о себе. Люди – и маги! – куда чаще думают о себе, чем об окружающих. Например, содержатели этого двора и не думают нас встречать.
– Неудивительно, если вспомнить, который сейчас час, – Анри, в сухой чистой мантии, неторопливо спустился и достал карманный хронометр, – скоро полночь.
– Вот ты их и разбудишь.
– Замечательная идея. – Квентин появился следом. Он выглядел куда неряшливее, под глазами залегли темные круги. – Уверен, нам будут рады донельзя.
– Значит, потребуем внимания, – Анри убрал часы. – Заставим себя уважать.
Он прищурился и поднял левую руку к небу ладонью вверх. Сквозь раскрытые пальцы побежали искры: вниз, вниз, на утоптанную землю, на пучки соломы. Я уже открыла рот, чтобы крикнуть, но искры вскипели, поднялись, образовав пламенеющую розу над гибкой кистью руки, и хлестнули воздух огненной плетью.
Плеть свилась в кольцо, с сухим свистом отмеряя круги над головой. Отражение огненного колеса вскипело в каждом из окон. Я прикусила губу. Стекло – штука дорогая, если разобьется хоть одно…
– Эй, эй!
От входа бежал приземистый толстяк в мягком фланелевом костюме, прижимая руку к груди. Когда он приблизился, я поняла, что на нем пижама.
Анри поклонился. Плеть погасла, и он опустил руку с таким видом, как будто прятал в ножны рапиру.
– Добрый вечер.
– Зачем? – просипел толстяк. – Здесь же дети!
– И им не понравились фейерверки?
– Так ночь на дворе!
– И вы хотите, чтобы мы провели ее здесь? В Галавере заинтересуются, узнав, как холодно вы принимаете волшебников.
По лицу толстяка прошла судорога.
Я посмотрела на Марека.
– Челядь? – прошипела я.
Он развел руками.
Внутри спешно разводили огонь, зажигали свечи. Заспанная служанка, бормоча что-то про дилижансы, проезжающие ночью, прошествовала наверх с деревянной бадьей.
– Все комнаты заняты, – Анри был мрачен. – В одной найдется место для девушки, нам же придется требовать хозяйскую.
– Не по-людски. – Марек снял с шеи кожаный мешочек и вытряхнул из него несколько монет.
– Я пройдусь, ждите здесь.
– Он тобой всегда так командует?
Анри скрестил руки на груди и прислонился к стене, не отвечая.
– Дилижансы приходят раньше, – заметил Квентин. – А частные экипажи так поздно не ждут. Мы потеряли уйму времени в той луже. И, кажется, остались без ужина.
– Тебя зовут Квентин или Само Собой Разумеется? – едко осведомился Анри. – Без мантий нас бы на порог не пустили. Ночуйте в конюшне, дорогие гости, и попробуйте уехать не заплатив!
– В Теми так не бывает, – сказала я. Квентин скривился, как от зубной боли, но промолчал. – У нас говорят, трое дверей не запирают: трактирщик, лекарь и часовщик.
– Когда захочу починить часы, дам тебе знать, – беззлобно огрызнулся Анри. – Где этот авантюрист, во имя ордена? Я хочу спать!
Марек вырос за спиной Квентина бесшумно, словно тень.
– И?
– И – комнаты нас ждут.
Анри неуверенно улыбнулся.
– Ты мастер… Сколько?
– Какая разница? Лин, вторая дверь налево. Учти, она храпит.
– Кто, дверь?
– Да уж не твоя соседка! – Марек подавил зевок. – Лучшее средство от простуды – долгий, спокойный сон. Раньше полудня я завтракать не выйду.
– Договорились.
– Здравая мысль.
