– Верно, но огонь бывает разный. Шар, что выпустил Квентин, большая редкость. Дален, пожалуй, смог бы повторить, но остальные довольствуются меньшим, – Марек посмотрел на де Верга. – К драконьему огню не приблизиться ни одному магу: будь на месте твоего друга дракон в любом обличье, пламя взлетело бы на три-четыре роста. Волшебники берут умением, да таким, что каждая искра идет в дело. Вам это только предстоит… ох, и наплачетесь вы.
– Но воды боитесь и вы, и драконы? – продолжала расспросы Лин.
– Ну, мало приятного в том, чтобы ходить мокрой курицей, – рассмеялся Марек. – Но мне, как и любому человеку, вода не страшна. А сухой огонь, да, влагу не любит. Поэтому драконы и некоторые волшебники так редко моются!
Последнюю фразу он произнес драматическим шепотом. Лин захихикала.
Я смотрел на них, и мне все больше становилось не по себе. Мне нравился Марек, проницательный и нескладный. Изысканно одетый, ироничный, высокомерный де Верг не вызывал у меня ни малейшей симпатии, но, будь мы оба магами, мы могли бы поладить. Да и Лин, с которой мы успели было подружиться, уже казалась чужой. Из их лагеря.
А где мой лагерь? Эрик, с грустным подтруниванием и острыми шутками, остался на затянутой туманом площади. Я поймал себя на мысли, что они с Мареком понравились бы друг другу. Если бы. Если бы – что?
– А как появляются маги? – спросила Лин.
– Никто не знает.
– Но ведь в семье магов родится волшебник?
– Не обязательно, – Марек отвечал терпеливо и в то же время осторожно. Что-то он знает… – Рождение мага – всегда случайность, редкая и желанная. Некоторых мы находим рано, даем им огненные имена и отправляем в Галавер. Остальные находят дорогу сами.
– То есть никто не знает, отчего кто-то чувствует в себе огонь, а кто-то – нет? Даже глава ордена? Даже сам Дален?
– Дален… – Марек усмехнулся. – Далену приходится отвечать на другие вопросы. Чтобы лет через сто не услышать: «А кто такие маги, и почему их больше нет?» Если тебя интересует мифология, попробуй покопаться в библиотеке. Если, конечно, наш новый архивист разрешит.
Я насторожился. Архивист, имеющий доступ к свиткам со старыми заклинаниями, – это…
Но тут карета стала. Снаружи послышался плеск, что мне совсем не понравилось.
Де Верг выглянул в окно и застонал. Я посмотрел вниз, на струйку, бегущую по полу кареты, и чуть не последовал его примеру.
– Лужа. И, похоже, мы застряли, – констатировал Марек. – Ну что, господа, разоблачаемся?
– Скорее, болото, – простонал де Верг. – Болван возница. Эй!
Ответом был удаляющийся плеск.
– Завел господ магов и убежал, пока не последовала расплата.
– Отсюда надо выбираться.
– Кто бы спорил!
Марек уже скидывал мантию. Под изящными складками темной ткани оказались самые прозаические брюки и рубашка.
– Нам самим придется вытаскивать карету? – тихо спросила Лин.
– Именно, девочка. Разувайся, тут неглубоко.
Я распахнул дверь. Заднее колесо угрожающе скрипнуло, скамья подо мной качнулась, но выдержала: карета завязла крепко. Сосны и рябины остались вверху, на обрыве; слева и справа дорогу заполняла коричневая жижа. Впереди, метрах в десяти, начиналась суша, но добраться не промокнув… даже по спинам лошадей… Невозможно.
Пепел и дождь!
Лошади беспокойно переминались, поднимая брызги. Я торопливо отшатнулся.
– Зря, – качнул головой Марек. Он успел разуться и закатать штаны выше колен. – Все в том будем. Ну что, вперед?
– Ты самоубийца? – холодно поинтересовался де Верг. – А если он оставил нас здесь, а сам помчался за лесными молодцами?
– Не беспокойся, за разбойниками он не побежал, – Марек поморщился, когда вода коснулась отворотов брюк. – Настолько я не ошибаюсь. Скорее испугался твоего праведного гнева.
– Да ну?
– Хочешь поспорить? От бутыли драконьего меда я никогда не откажусь.
Секунду они тяжело смотрели друг на друга. Марек уже не напоминал весельчака и балагура. Так мог бы смотреть дракон, не боящийся воды.
Дракон, не боящийся воды, – странное сочетание… Как можно оставаться без огня внутри – и не страшиться этого? Жить без пламени, что сопровождает каждый день, делает небо твоим, тебя тобой?
Лин кашлянула за спиной.
– Великие маги? Вы надолго тут обосновались?
Я раздраженно рванул на себя башмак. Кажется, одна из пряжек отлетела. Прощай, дорогая новая обувь. Не до тебя сейчас. Отшвырнул в сторону второй и спрыгнул вниз.
Вода мягко обволокла ноги до колен. Меня бросило в жар, затем в холод. Первые секунды всегда кружится голова и кажется, что все происходит с кем-то другим. И сосущая пустота в животе, как ожидание удара. Лучше бы пошел дождь, честное слово: не так внезапно.
Лин, бережно уложив кортик на сиденье, осторожно спускалась следом. Она уже не хромала: разбойник у берез или пощадил ее, или промахнулся. Единственный пассажир кареты стоял, не глядя на нас, бледный, с выражением бессильной ярости на лице.
Сухой и чистый. Позвоночник молнией продрала зависть.
Де Верг заметил мой взгляд и бледно улыбнулся.
– Тоскуем по несбыточному?
– Все на колеса! ~ послышался бодрый голос Марека из-за кареты. – Костьми ляжем, но вывезем!
