– Знаешь что, – вздохнул Трейр, в который раз уже подумав, что женщин ему понять не дано, – тебе надо поменьше думать. И давай-ка спать, завтра подниму до рассвета! Доберемся до островов, там передохнем до вечера, а дальше я ночью полечу, не то заметят, чего доброго.
– Он мне приснился сегодня, – не слушая, продолжила Нита. – И я испугалась, потому что папа меня к себе звал.
– А как именно?
– Папа стоял и размахивал обеими руками, кричал что-то, но я не слышала, слишком сильный был ветер, – сказала она. – Я почти не умею читать по губам, но вроде бы выходило, что он мое имя выкрикивает.
– Где он был-то? – нахмурился Трейр. – На берегу? Или где?
– На корабле, – подумав, припомнила Нита. – Но не на той шхуне, нет, та была облезлая, сразу видно, послужила на своем веку, а тут перила чуть ли не золоченые, а еще… Дым виден был! Мачты голые и дым… Странно как!
– Что странного? Есть же парусники с двигателем. А то ветер стихнет, так ему что, на веслах идти? – фыркнул он. – Интересный сон! А с какой стороны солнце было, не помнишь?
– Справа спереди, высоко уже стояло, но явно не перешло зенит, – ответила она. – Это уж я могу определить. И я еще щурилась, потому что глаза слезились, ветер был прямо в лицо, очень сильный… Погоди, тогда странно выходит: отчего бы паруса не поднять?
– Подозреваю, ветра не было, просто ты сидела на мне, – улыбнулся Трейр. – А когда я лечу быстро, человека с моей спины и сдуть может…
– Вот оно что… А и верно! – сообразила Нита. – У папы даже волосы не взъерошились! Но все равно – странный сон…
– Может, вещий, – пожал он плечами и легко встал, будто и не просидел, поджав ноги, часа два, не меньше. – Проверим. А теперь – спать!
Нита кивнула и, выскочив на минутку из большой пещеры (невозможность помыться приводила ее в отчаяние, но хоть немного пресной воды сочилось из трещины в камнях, и на том спасибо!), привычно уже взобралась по подставленной лапе. И подумала, что, наверное, мало кому доводилось ночевать на спине легендарного северного дракона, и у нее тоже осталась ночь или, может быть, две…
Ей очень хотелось упросить Трейра взять ее с собой, показать с высоты фьорды, и суровое северное море, и ледяные горы… Как он говорил о своем друге! Нита невольно позавидовала: Фриенс видел полярные льды в свете северного сияния, видел черное небо, по которому Снежная хозяйка горстями рассыпала свои бриллианты…
Трейр бы согласился, наверняка! Что до прочего… Нита отчего-то совершенно не опасалась совершенно незнакомого мужчины. А он и поводов к тому не давал, и если прикасался к ней, то случайно или как тогда, чтобы согреть, вот и все. И не подсматривал, когда она, дрожа от холода, кое-как смывала с себя морскую соль студеной водой из родничка. Вот уж точно, не человек…
Попросить? Или нет?
– Трейр, – шепнула она, и дракон поднял большую голову, скосил на нее глаз, золотой, с отразившимися алыми искрами костра. – Нет, ничего… Спокойной ночи.
Он кивнул и свернулся поудобнее, обвив себя хвостом, как огромный кот.
Трейр мог не спать сутками (а мог сутками спать, чем еще заняться в непогоду?), вот и нынешней ночью бодрствовал, чутко прислушиваясь к вою ветра. Не ошибся – после полуночи буря покатилась дальше на север, как всегда в это время года.
Угораздило же его! Старшие узнают – точно всыплют по первое число… если узнают, конечно. Зачем им рассказывать? Он вечно пропадает где-то неделями, а тут… До замка в скалах лететь суток трое, если не мешкать и если встречного ветра не будет. А его не будет, в этом Трейр был уверен: погоду он чуял преотлично, едва ли не лучше бабушки Диваи, видно, от нее и унаследовал эту способность.
Вроде бы ерунда – долететь, проводить девушку к людям, дать ей денег на дорогу, вот и все дела!
Славная девушка, думал Трейр, и симпатичная. Волосы рыжеватые, почти как у бабушки Диваи, только у той совсем огненные (теперь уж с проседью, конечно). А глаза голубые, как весеннее небо, и веснушки симпатичные, почти как у другой старшей родственницы. Можно было бы предложить ей остаться ненадолго, показать северный край с высоты, познакомить с родней… Ее и искать-то некому, выяснил Трейр, близких никого. Отец, скорее всего, погиб, а всяких троюродных Нита и знать не знает. Ну и какая разница, когда она объявится, сейчас или чуть погодя? Разве что наследство ее отца кто-нибудь попытается к рукам прибрать, да много ли там того наследства? А на крайний случай всегда имеется дядя Лирион, известный адвокат, которого даже другие стряпчие откровенно побаиваются!
Он уже открыл рот, чтобы предложить ей полетать вместе, но все-таки промолчал. Будто дед Грейр на ухо шепнул: «Не твоя. Свою узнаешь». Он всегда так говорил, когда Трейр являлся, окрыленный любовью то к дочке вождя соседнего племени, то к какой-нибудь заезжей красавице…
