– Мне жаль, что в тот день все так вышло, – извинился Татс вполголоса.
Со времени того случая они еще не говорили о нем. Татс ни разу не пытался обнять Тимару или поцеловать – вероятно, подозревал, какой прием встретит. Его лицу досталось меньше, чем физиономии Нортеля, только под глазом до сих пор переливался синяк.
– Знаю, – коротко ответила Тимара.
– Я сказал Нортелю, что ему следует извиниться перед тобой.
– Это я тоже поняла. Видимо, это значит, что ты победил.
– Конечно! – вскинулся Татс, похоже слегка оскорбленный ее сомнением.
И шагнул прямо в расставленный ею капкан.
– Но, Татс, победил ты только Нортеля. Меня ты не завоевал.
– Это я понимаю.
Начал он с извинений, но уже потихоньку закипал.
– Отлично! – бросила Тимара коротко.
Она снова взялась за стамеску и как раз пыталась решить, куда ее приставить, чтобы отколоть еще кусочек древесины, когда Татс многозначительно кашлянул:
– Кхм… Знаю, ты на меня злишься. Но может, ты еще немного подержишь весло, пока я пытаюсь его обтесать?
На самом деле он спрашивал вовсе не об этом. Тимара подняла конец весла и крепко стиснула.
– Мы по-прежнему друзья, – заверила она. – Даже когда я на тебя злюсь. Но я тебе не принадлежу.
– Прекрасно.
Татс старательно приставил скобель и повел им вниз по рукояти весла. Тимара смотрела, как его загорелые руки сжимают ручки инструмента, как бугрятся мышцы на предплечьях. На этот раз снятая стружка получилась длиннее.
– Давай повернем вот так, – предложил Татс, повернул весло ребром и, приставив к нему скобель, спросил: – Что же мне сделать, чтобы завоевать тебя, Тимара?
Такого вопроса она никак не ожидала.
– Потому что я готов, – добавил он, пока она размышляла. – Сама знаешь.
– Как ты можешь хотеть что-то сделать, если понятия не имеешь, чего я могу потребовать? – удивилась Тимара.
– Но я же знаю тебя. Возможно, даже лучше, чем ты полагаешь. Послушай, с тех пор как мы отчалили из Трехога, я несколько раз делал глупости. Согласен. Но…
– Татс, погоди. Только не думай, что я дам тебе список заданий, которые ты должен выполнить. Не дам, потому что сама не представляю, что в него должно входить. В последнее время нам многое довелось вынести. Ты просишь меня принять важное решение. Я вовсе не шучу с тобой, когда говорю, что еще к этому не готова. Я не жду от тебя, что ты что-то сделаешь, или что-то мне дашь, или даже сам станешь чем-то. Я жду от себя. И ты никак не можешь на это повлиять. А Грефт тем более.
– Я не такой, как Грефт! – возмутился он, тут же оскорбившись.
– А я не такая, как Джерд, – ответила она.
Мгновение они пристально глядели друг на друга. Тимара сощурилась и выпятила подбородок. Татс дважды пытался что-то сказать, но всякий раз обрывал себя.
– Давай просто доделаем весло, ладно? – наконец предложил он.
– Отличная мысль, – отозвалась Тимара.
Когда Седрик выбрался из каюты, уже вечерело. Он провел целый день в одиночестве и темноте, поскольку последняя свеча догорела, а просить у кого-нибудь новую ему не хотелось. Все это время он сидел голодным. Он почти надеялся, что в дверь постучится Дэвви с подносом еды, но этого так и не произошло. Тогда он вспомнил, что Карсон обещал держать мальчика подальше от Седрика. Тем лучше.
«А еще лучше будет, если и остальные последуют его примеру», – подумал он.
А потом сразу понял, как жалко это звучит, и проникся к себе презрением.
Голодный, мучимый жаждой и тоской, он вышел на палубу, когда солнце уже клонилось к закату. Баркас, как выяснилось, уже стоял, уткнувшись носом в устье ручья, одного из бесчисленных притоков, питающих реку Дождевых чащоб. Иногда вода в них бывала чистой, почти не едкой. Похоже, этот ручей был именно из таких, поскольку большинство хранителей и матросов сошли на берег. Когда Седрик задержался у борта посмотреть, ребята как раз плескались в воде. Ручей был неглубоким, но широким, вода стремительно бежала по песчаному руслу. Драконьи хранители, сняв рубахи, брызгались друг в дружку с хохотом и криками. Последние лучи почти осеннего солнца играли на их чешуйчатых спинах. Зеленые, синие и алые искры пробегали по ним, и на какой-то миг Седрику показалось, что мальчишки стали даже красивее.
За спинами ребят он заметил Беллин. Она стояла над ручьем на коленях, а Скелли лила воду на ее намыленную голову. Отлично. По крайней мере, теперь у них вдоволь чистой воды, чтобы пополнить запасы.
Драконам тоже нравилась эта вода. Судя по их сверкающим шкурам, хранители устроили им хорошую баню. Релпда держалась вместе с остальными и блестела, как новенькая медная монета. Седрик виновато задумался о том, кто же ее почистил. Ему следует лучше заботиться о драконице. Но он не умеет. Он и о себе-то не в состоянии позаботиться, куда ему ухаживать за кем-то еще…
