Вот оно как. Впервые Лефтрин задумался о том, как его решение повлияет на более широкий круг людей.
Но Скелли еще не закончила.
– Насколько я понимаю, я останусь на борту до конца жизни. Это я знаю точно, и с меня не будет толку никому и нигде еще. Не в обиду будь сказано, дядя, но даже если твой ребенок родится уже завтра, я все равно могу успеть покапитанствовать на Смоляном. Это все, чего я хочу. Не владеть им – им никто не может владеть. Но стать его капитаном… И еще, пожалуй, быть с тем, кого я выберу сама, – отпив кофе, улыбнулась Лефтрину Скелли. – По-моему, тебе это вполне подходит.
– Не забывайся, девочка. – Он с трудом подавил улыбку.
– Слова дяди или капитана?
– Капитана.
– Слушаюсь.
Скелли стерла улыбку с лица так ловко, что Лефтрин невольно задумался, сколько же надо упражняться, чтобы освоить этот фокус. Но пока оставался вопрос поважнее.
– Значит, Смоляной и тебе навеял свой сон?
– Да. Кельсингру. Так ясно, словно я видела ее наяву. Чудное место. Мне по-настоящему захотелось туда попасть.
– Мне тоже.
– Думаю, Смоляной помнит город, – с сомнением проговорила Скелли. – Может, он пытался сообщить нам именно это.
– Тогда что на него нашло вчера?
– Не знаю. Но бьюсь об заклад, сегодня мы все выясним.
Запечатанное официальной печатью послание от Строительного комитета при Совете торговцев Удачного с запросом о ценах на поставку лесоматериалов указанного вида и количества для расширения Зала Торговцев Удачного. Все заявки должны быть присланы на рассмотрение до первого дня месяца Дождей, с обязательством доставить всю древесину в Удачный до первого дня месяца Перемен.
Тимара пришла к ней вскоре после рассвета. Она принесла пару нанизанных на прут серебристых рыбин, жирных и еще слегка подергивающихся. Синтара не особенно любила рыбу – слишком уж часто за все эти годы ей не перепадало ничего другого. И все же это пища, да еще и свежая.
– Я сама сделала острогу, чтобы их добыть, – пояснила Тимара, снимая первую рыбину с прута, продетого сквозь жабры. – Наконечника у меня не было, но я обожгла дерево в костре, и, похоже, получилось неплохо.
– Что ж, весьма похвально, – заметила Синтара в ожидании трапезы.
– Что ты со мной делаешь? – внезапно спросила Тимара, уже протянув ей еду.
– Жду свою рыбу, – язвительно отозвалась драконица.
Тимара не отдавала ей добычу.
– Я меняюсь быстрее, чем когда-либо прежде. Кожа зудит от чешуи. Спина все время болит. Даже зубы, похоже, заострились. Это твоя работа?
– Рыбу! – настаивала Синтара, и Тимара швырнула ей первую порцию.
Драконица поймала ее на лету, подбросила, перехватила и проглотила целиком.
– Ты тоже меняешься, – гнула свое Тимара. – Ты выросла. Стала крупнее и сильнее, и уже не просто синяя. Ты сапфировая и лазурная и всех прочих оттенков синего. Хвост стал длиннее. Вчера я видела, как ты стряхиваешь воду с крыльев. Они стали еще красивее, чем прежде, с серебристым узором, как будто ты украсила их вышивкой. И они тоже выросли.
– Я росла бы еще быстрее, если бы вместо болтовни меня потчевали едой, – упрекнула Синтара, но не смогла скрыть довольства.
Сапфировая и лазурная… Все же у людей есть и неоспоримое достоинство – весьма выразительный язык.
– Кобальтовая, небесно-голубая, васильковая… – продолжила она, пока Тимара снимала с прута вторую рыбину.
Девушка подняла на нее взгляд:
– Да. И все эти оттенки тоже.
– И черный. И еще серебряный, если приглядеться внимательнее.
– Верно. И когда ты расправляешь крылья, там виден еще и зеленый, как будто поверх серебристого выложен другой кружевной узор. Я заметила, что его рисунок проступает теперь гораздо отчетливее.
– Рыбу, – напомнила Синтара, и Тимара со вздохом подчинилась.
– Ты что-то делаешь со мной или я изменяюсь сама по себе? – спросила девушка, когда драконица проглотила подношение.
А Синтара и сама толком не знала.
– Человек не может долго находиться рядом с драконами и избежать перемен, – ответила она. – Просто прими их.
