Она помотала головой, осознав, что, возможно, это и есть тот самый новый взгляд. Тимара что-то делает, в то время как Элис стоит и ждет, пока что-то случится. Разве не этим она занимается в последние дни? Страдает из-за Лефтрина и слов Седрика. Мучается из-за того, как поступил с ней Гест. Размышляет, переживает, рассуждает, но ничего не делает, только ждет, не случится ли что-нибудь, ждет, не разрешится ли все само собой. Ну и что она может сделать? Что ей предпринять, чтобы ускорить события? На ум тотчас же пришла одна возможность, и Элис неодобрительно покачала головой. Ее по-прежнему изумляло, что ее могут настолько интересовать подобные вещи! А прыжок в постель Лефтрина на самом деле ничего для нее не изменит.
И как будто это было важным решением, Элис двинулась дальше вдоль берега. Она не станет дожидаться Тимары. Когда та спустится, то либо пойдет дальше вдоль реки, либо вернется на баркас. Элис прекрасно знает, где находится. Если темнеть начнет раньше, чем она встретит Тимару, она просто пойдет обратно по берегу до самого корабля. Потеряться здесь невозможно.
По крайней мере, потеряться сильнее, чем сейчас. Дома у нее больше нет.
С тех пор как Седрик открыл ей свою тайну, между Элис и ее удачнинской жизнью как будто разверзлась пропасть. Вернуться нельзя. Просто невозможно. Чем бы ни закончился этот поход, Элис не вернется домой в Удачный, к Гесту. Она никогда не увидит его и их друзей, не станет глупо улыбаться, оглядывая гостей за столом и гадая, кто из них знает правду о ее браке. Она никогда не обвинит Геста во лжи, не увидит презрительную улыбку, когда он обрадуется тому, как ловко ее обманул и загнал в угол. Что ж, она больше не загнана в угол. В конце концов, в Удачном брак ничем не отличается от прочих договоров торговцев. Элис легко докажет, что Гест не выполнил свою часть сделки. Не был ей верен, не собирался быть ей спутником жизни до конца дней. Он нарушил слово, а значит, разорвал брачный контракт и освободил Элис от ее обязательств. Она не должна хранить ему верность. Она вольна уйти к Лефтрину.
Но Седрик поделился с ней еще одной сплетней. И теперь Элис гадала, может ли еще доверять своим суждениям. Он говорил так уверенно, но все его сведения, похоже, исходили от пропавшего охотника, Джесса. С тех пор Элис как будто оцепенела – ни туда ни сюда. Она хотела Лефтрина так, как в жизни никого и ничего не хотела. Но каменела при мысли, что он может оказаться не тем, кем она его считала, – а вдруг настоящий Лефтрин не имеет ничего общего с ее воображаемым любовником? В его глазах она видела замешательство и терпение. Капитан не упрекал ее и не торопил. Он явно не считал, что одна ночь, проведенная вместе, дает ему какие-то права на Элис. А это ведь что-нибудь да значит?
Или же это лишь указывает на то, что Элис не настолько важна для капитана, как он для нее? Вдруг он просто не стал себе отказывать в удовольствии, когда ему предложили, но запросто обойдется и без оного? Жестокая частица сознания раз за разом проигрывала ту ночь перед ее глазами. Элис тогда вела себя дерзко, даже навязчиво. Может, между ними что-то произошло лишь потому, что она на этом настояла? Нелепо так считать. Безрассудно считать иначе.
«Будь ты проклят, Седрик! Ты забрал у меня все: мою гордость, уверенность в себе, надежду, что никто в Удачном не знает о моем поддельном браке. Обязательно ли было отнимать еще и это? Еще и доверие к Лефтрину?»
Утратив убежденность однажды, сможет ли она как-то возродить ее? Или же все уже потеряно и сомнение стало той трещиной, через которую утекает ее счастье?
Дорогу Элис пересек ручеек. Она перепрыгнула его и пошла дальше. И наконец осознала, что идет по звериной тропе. Пригнувшись, пролезла под низко нависшей веткой и поняла, что под ногами у нее утоптанная земля. Не грязь. Земля. Почва здесь тверже. Лес все равно слишком густой, чтобы существо размером с дракона могло тут свободно двигаться и охотиться. Но человек пройдет запросто. Элис замерла и с изумлением огляделась по сторонам. Твердая земля в Дождевых чащобах!
Лефтрин опустился на постель, измотанный телом и душой. Как его корабль мог так с ним поступить?
Улегшись, он по-прежнему слышал, как хранители и охотники болтают у костра. Драконы покормились еще днем, вспугнув стадо речных свиней, дремавших на солнце. Карсон тоже разжился тушей и на буксире приволок ее на баркас, чтобы команда и хранители могли поужинать. Запеченная свинина стала для всех настоящим праздником. Элис с Тимарой принесли полный мешок фруктов и рассказали о твердой земле в лесу. Харрикин с Сильве нашли речных моллюсков на отмели у самого корабля. В общем, они устроили настоящий пир после долгих скудных дней. Бочонки для воды снова были полны, и хранители с командой заметно приободрились, несмотря на задержку в пути. День был бы просто прекрасным, если б не упрямство корабля.
