Без всякого предупреждения Татс снова поймал ее за руку. И не отпустил, пока она не повернулась к нему.
– Не грусти так. Рапскаль с Хеби могут быть еще живы. Не стоит пока терять надежду.
Тимара посмотрела на него. Он был немногим выше ее, но поход сильно изменил его. От гребли на его плечах и груди наросли мышцы – совсем иначе, чем у древолазов. Ей это, пожалуй, нравилось. Ее взгляд блуждал по его лицу. Только маленькая татуировка лошади, наследие рабского прошлого, выделялась в сумерках на обветренной коже. Рисунок паутины почти исчез. Они стояли так близко друг к другу, что Тимара ощущала его запах, и он тоже не был ей неприятен. Она посмотрела ему в глаза и увидела, какие они темные. Запах Татса внезапно изменился, и Тимара поймала себя на том, что, рассматривая его лицо, покусывает нижнюю губу. Он вдохнул, собираясь с духом.
И Тимара начала действовать прежде, чем он успел решить за нее. Она подалась к нему, чуть наклонила голову и прижалась ртом к его губам. Это ведь так делается? Она никого еще не целовала в губы. Смущение и тревога охватили Тимару. Татс вдруг обхватил ее руками и притянул к себе. Его губы пришли в движение.
«Он знает, как это делается», – подумала она и с мгновенной яростью вспомнила, где он научился.
Что ж, она не Джерд. Правильно она целуется или нет, Татс скоро узнает, что она все делает по-своему. Тимара медленно покачала головой, чуть отстраняясь и снова крепко прижимаясь к нему губами.
«Чешуя на мягкой коже», – подумала она, на миг потерявшись в ощущениях.
Его руки блуждали по ее спине, и от прикосновения к больному месту между лопатками Тимара невольно вздрогнула.
– Что это? – резко спросил Татс.
Она отчаянно смутилась:
– Ничего. Я поранилась в реке. Все еще болит.
– Ох. Прости. Похоже, рану здорово раздуло.
– Довольно чувствительно.
– Я буду осторожен.
Он склонился к ней, чтобы снова поцеловать. Тимара ему позволила. А потом где-то на палубе кто-то повысил голос, задав вопрос. Ему ответили. Они здесь не одни. На самом-то деле.
Тимара отстранилась от Татса и опустила голову. Юноша прижал ее к себе, жадно целуя в макушку. От его теплого дыхания по ее телу пробежала дрожь. Татс негромко рассмеялся.
– Это и есть твой ответ? – спросил он таким низким голосом, какого она никогда от него не слышала.
– На какой вопрос? – уточнила она, искренне недоумевая.
– Ты выбираешь меня?
Тимара едва не солгала ему. Но все-таки удержалась.
– Я выбираю свободу, Татс. Право не выбирать ни сейчас, ни вообще, если мне не захочется.
– Тогда… тогда что же это означает?
Татс не выпустил ее, но в его объятиях появилась какая-то скованность, которой не было прежде.
– Это означает, что мне захотелось тебя поцеловать.
– И все?
Он отстранился, и она посмотрела ему в лицо.
– Пока что да, – подтвердила Тимара. – Все.
Теперь их взгляды встретились. Из-за какой-то игры света казалось, что в темных глазах Татса пляшут звезды.
Он медленно кивнул:
– Хватит и этого. Пока.
Секретное послание торговца Своркина торговцу Келлерби в особом футляре, принятом в этом семействе, заверенное его личной печатью.
«Нет. Уходи. Дай мне поспать».
«Я хочу спать».
– Что? – В это единственное слово он вложил все свое раздражение.
Как больно! Седрик потрогал челюсть, затем осторожно ощупал щеку. Больно! Этот синяк болел сильнее прочих, оставленных Джессом. Один глаз до сих пор толком не открывался.
– Я голодна.
