Ее настоящий голос звучал как рокот и бульканье. Но смысл передавался не звуками, а напрямую, как и при мысленной речи. Некогда тревожиться о собственной боли. Драконица отодвинула в сторону его страдания, заменив беспокойством о себе. Она проголодалась.
– Ну, у меня больше нет охотников, чтобы тебе скормить.
В ответ до него донеслось бессловесное недоумение.
– Забудь. Я уже встаю. Посмотрим, что я смогу для тебя сделать.
Седрик все еще пытался забыть вчерашние события и их кровавую развязку.
Когда Релпда вынырнула во второй раз, нижняя половина Джесса свисала у нее из пасти. Седрик успел еще раз с ужасом полюбоваться разорванным телом, прежде чем драконица игриво подбросила останки в воздух, перехватила поудобнее и, пару раз дернув головой, проглотила ноги охотника.
Седрик отвернулся, борясь с тошнотой. Раздался всплеск, бревна закачались, и он предположил, что можно смотреть снова. Драконица опять скрылась под водой. Он прерывисто вздохнул и согнулся пополам. Прямо у него под носом оказалось дно лодки с лужицей речной воды, смешанной с кровью. Он кое-как выбрался из лодки и сел на бревно рядом, пытаясь сообразить, что делать дальше.
Охотник мертв. Они с драконицей убили Джесса. Иначе тот наверняка убил бы их обоих. Но все равно это казалось чудовищным и настолько выходило за рамки жизненного опыта Седрика, что с трудом укладывалось в голове. Он никогда не предполагал, что однажды убьет человека, не думал даже, что станет драться или причинять другому боль. Зачем? Если бы он остался там, где ему подобает быть, в Удачном, помогая Гесту в делах, ничего подобного делать не пришлось бы.
Если бы он остался с Гестом, он бы ничего подобного не совершил.
Внезапно оказалось, что эту мысль можно повернуть в обе стороны.
Драконица с шумом вынырнула.
– Я рад за тебя.
Это было просто учтивостью с его стороны, но она ответила ему волной теплоты. Ее приязнь на время прогнала из тела всю боль.
– Уже иду.
И ему и впрямь удалось устроить ее так, чтобы она смогла отдохнуть.
Ближе к вечеру он пришел в себя достаточно, чтобы съесть фрукты, собранные Джессом. Губы у него были разбиты, лицо саднило, но он постарался не обращать внимания на боль. Эти плоды стали для него и пищей, и питьем, и Седрика поразило то, насколько спокойно он к этому отнесся. Затем он изучил припасы в лодке. Самой ценной находкой оказалось шерстяное одеяло, пусть даже сырое и вонючее. Он расстелил его, чтобы хоть чуть-чуть просушить до наступления темноты.
Седрик заставил себя рассуждать здраво и даже подобрал кусок веревки и острогу, которые Джесс бросил, когда решил, что важнее убить его, чем драконицу. Релпда наблюдала за ним со своего ненадежного насеста на бревнах. Когда он поднял острогу, драконица содрогнулась, и он ощутил ее неприязнь к оружию.
– Возможно, с ее помощью я смогу добывать для нас пищу, – с сомнением предположил Седрик.
Пришлось ему осмотреть ее рану. Оттуда до сих пор сочилась кровь, но едкая вода, похоже, отчасти прижгла ее.
– Нужно держать рану сухой, – посоветовал Седрик. – Больше не ныряй.
В ее вопросе звучала искренняя тревога, и этот тон заставил его всерьез обдумать ее вопрос.
– Нет, – ответил он честно. – Не сержусь. Мы сделали то, что должны были. Нам пришлось его убить, чтобы он не убил нас. Ты съела его, потому что… хм… так поступают драконы. Ты была голодна. Я не сержусь.
– Похоже что так, – выговорил Седрик, с ужасом осознав справедливость утверждения. – Похоже, так и есть.
– Я уже меняюсь, – признал он.
Седрик не был уверен, что его радуют размышления на эту тему.
Ночью сырое одеяло хоть как-то защитило его от назойливо жужжащих насекомых, но от тревожных мыслей спасения не было. Что ему делать дальше? У него есть лодка, с которой он не умеет управляться, подраненная драконица и небольшой набор инструментов, которыми он не обучен пользоваться. Выжил ли кто-то еще и где их искать: выше или ниже по течению? Но куда бы Седрик ни направился, драконица, вне всякого сомнения, последует за ним.
Не успел он освоиться с этой мыслью, как драконица огорошила его новой:
И на случай, если он недопонял, Релпда послала ему по их связи волну тепла.
