Без извинений и оправданий Тимара перебросила ноги через борт и спрыгнула на палубу. И тут же ощутила сочувственную дрожь Смоляного. Тимара пошла прочь, скользя рукой по планширю и заверяя корабль, что он ей тоже нравится. Потом Хеннесси, старший помощник, как-то странно посмотрел на нее, и она сразу же сняла руку с борта. Старпом медленно, без улыбки кивнул Тимаре, когда она проходила мимо. Она преступила черту и сама это поняла. Она не член команды Смоляного и не вправе общаться так с кораблем. Даже если он первый к ней обратился.
Эта мысль невольно напомнила ей то, что Джерд сказала о Татсе. Тимара заставила себя обдумать это сравнение. Важно ли, кто из них подошел к кому первым? Разве не всё уже прошло и позабыто?
– Вот так и замри. Отдыхай и не двигайся. Я постараюсь найти для тебя еще еды.
– Хорошо.
Седрик в очередной раз взглянул на драконицу, расположившуюся на ложе из бревен, и сам поразился тому, что они сумели сдвинуть бревна, что ему пришла в голову подобная мысль и он сумел ее воплотить, что он ухитрился вытащить дракона из воды. Подыскивая бревна, которые ему было под силу стронуть с места, и подтаскивая их к драконице, он выловил из воды нескольких крупных мертвых рыбин и тушку зверька, похожего на обезьяну. Прикасаться к размякшим трупам было мерзко.
Затем, хотя вода и жглась, Седрик оттер в ней руки, смывая вонь.
– Мы хорошо работаем вместе, – заметила драконица как вслух, так и мысленно.
– Точно, – согласился он, стараясь не задумываться, так ли уж это хорошо.
На работу у них ушло все утро и еще полдня. Седрик понял, что, если удастся подтащить к живым деревьям несколько бревен покрупнее, он сможет закрепить их там и сделать плот драконьих размеров. Начал он с одного бревна, уже надежно прижатого к нескольким мощным стволам. Его удерживало там сильное, закрученное в водоворот течение. Седрик разгреб в стороны кусты, мелкие ветки и прочий мусор, набившийся между этим бревном и соседним. Работа была нелегкая, мокрая, а сырая одежда натирала обожженную речной водой кожу. Задолго до того, как дело было сделано, его руки ныли, спина болела, а голова едва не кружилась от усилий. Пока он работал, Релпда изводилась от нетерпения и не стесняясь выражала ревом свое недовольство и страх. Постепенно ее тревога перешла в раздражение и гнев.
– Я пытаюсь. Я строю для тебя плот, чтобы ты могла на него забраться.
В гневе драконица забила крыльями и хвостом, едва не сбросив Седрика в воду.
– Релпда, надо сперва построить, а тогда уже помочь.
– Нет! – сотряс небеса ее яростный вопль, а сила ее мысли заставила его пошатнуться.
– Не делай так, – попросил он. – Если я упаду в реку и утону, ты останешься одна. Никто тебе не поможет.
– Релпда!
На какой-то миг Седрик разозлился и испугался того, что она угрожает ему. А затем ему в сердце прорвался ледяной поток страха, скрывавшегося под этими словами. Она просто не поняла. Она решила, что он не обращает на нее внимания.
– Релпда, смотри: если я смогу сдвинуть несколько больших бревен вместе и как-то закрепить, то…
– Да смотри же, что я пытаюсь сделать! – не сдержавшись, заорал Седрик и со всей силы вогнал образ в ее упрямое ящеричье сознание: широкий плот из бревен и веток, на котором удобно свернулась Релпда.
Драконица гневно фыркнула, забила по воде крыльями, брызгая на Седрика.
Ее неожиданное многословие ошеломило его.
– Что?
Она находилась в его разуме, пользуясь его глазами, его мыслями, его словами. Седрик содрогнулся от неожиданной близости, и драконица в ответ встряхнулась всем телом. Он попытался мысленно отстраниться от нее, но не смог. Только со второй попытки драконица неохотно освободила его разум.
– Да. Релпда поможет, – ответил Седрик, когда понял, что снова способен говорить за себя сам.
