Стриж мгновенно вынырнул из сна, готовый драться, бежать или прятаться. Голоса звучали совсем близко и сверху, было темно и тесно, пахло сыростью, давленой айвой и мужским потом. Со всех сторон кололись ветки, в лицо лезли жесткие листья. Стриж не успел удивиться, почему спал в самой гуще куста, как разобрал знакомое имя:
— …Сильво!
Он прислушался, но голоса звучали невнятно, словно через слой ваты, хотя движение нескольких людей чувствовалось совсем близко, так близко, что Стриж мог бы схватить ближнего за белоснежный чулок.
— …не переломитесь, если пригласите…
— …вы же говорили, сегодня!
— Не шутите так, если длинноухий ублюдок…
— …от вас зависит успех…
— …не можем позволить…
Стриж насчитал четверых. Одним из них был тот самый шер Сильво, что совсем недавно забрал у Пророка похожий на глаз темный артефакт. И пахло от него так же, как и от Пророка: опасностью и жадностью.
— Отличная будет охота, — прорвался голос чуть внятнее прочих.
На слове «охота» Стриж снова напрягся, смутная догадка забрезжила… и сбежала, испуганная шелестом шагов по гравию.
— Дорогой, вот вы где! — послышался раздраженный женский голос. — Извольте вернуться в зал, вас желает видеть светлый шер Альгредо.
— Разумеется, дорогая. Благодарю за вашу заботу, — отозвался насмешливо и холодно Сильво. — Обсудим нашу партию позже, благородные шеры.
— Мое почтение, графиня.
— Вечно вы в делах, граф.
— Мы, пожалуй, навестим южную ротонду. Надо же послушать хваленых примадонн из Ольбера.
Перекидываясь дежурно-светскими фразами, гости разошлись в разные стороны. Стриж дождался, пока шаги и голоса стихли, осторожно выбрался из куста и глянул вверх. Серп луны едва сдвинулся, судя по звездам, до полуночи оставалось не меньше полутора часов. Получается, он прятался часа два. Но от ожогов не осталось и следа, в голове было ясно и свежо, словно после купания в холодном озере. Даже при взгляде на мерцающую сине-лиловым башню Заката не хотелось кого-нибудь убить или сбежать к шису на рога.
«Хватит! — отмахнулся Стриж от нарисовавшейся перед глазами картины: Дюбрайн спускает с точеных плеч Шуалейды бальное платье, вынимает из розовых ушек серьги, вдетые Стрижом, касается губами едва заметной отметины от укуса на шее… — Опомнись, тролль безмозглый! Тигренок! Котик домашний, тьфу!»
Дернув себя за ошейник, Стриж добавил длинную фразу по-зуржьи и пошел прочь от дворца. Но не успел пройти дюжины шагов, как из-за поворота аллеи послышались звонкие девичьи голоса, ленивые гитарные переборы и вальяжный тенор с легким иностранным акцентом. На миг Стриж растерялся, не зная, то ли наплевать на сиятельных шеров и идти дальше, то ли снова спрятаться. Он даже оглянулся в поисках укрытия, но тонкие кипарисы, увешанные светящимися гирляндами, и хмирская айва высотой до колена укрытия не предлагали. Если только снова в Тень…
«Хватит на сегодня», — остановил он сам себя, развернул плечи и продолжил путь, не обращая внимания на приближающихся гостей. Но тут же остановился: из-за пояса что-то выпало.
Футляр. Подарок то ли хмирского Дракона, то ли императорского ублюдка. Проклятье!
Стриж едва не отбросил коробочку ногой в кусты, но удержался. Что он, мелкий воришка, чтобы таскать у девушки безделушки? Вернуть. И артефакт вернуть. Пригодится для следующего котенка. Превозмогая желание немедленно растоптать подарок Длинноухого, сорвать с себя ошейник и пойти высказать Шуалейде все, что думает о ее манере развлекаться, Стриж поднял футляр и повертел в руках. Может, к шису его? Не возвращаться? Все равно ничего хорошего не выйдет…
— Не может быть! — Резкий голос вырвал Стрижа из метаний. — Сбежал от хозяйки?
Он поднял голову и встретился взглядом с регентшей, вышедшей из-за поворота аллеи в сопровождении длинноносого усатого шера и дюжины дам с кавалерами.
— Котенок, кис-кис! — с елейной улыбочкой позвала она и рассмеялась.
Свита последовала ее примеру, один усатый шер, смутно напоминающий что-то связанное с зургами, рассматривал Стрижа внимательно и серьезно. На миг показалось, что он, как Бастерхази, решает, как ловчее поймать редкую зверушку.
— Иди сюда, котик, и дай эту вещь! — потребовала регентша, приблизившись еще на шаг и протянув руку. — А потом беги к хозяйке. Ну же, давай!
Отступив на шаг, Стриж демонстративно спрятал футляр обратно за пояс, мимоходом отметив, что от знакомства с кустами бархатные бриджи и шелковые чулки окончательно превратились в половую тряпку. Затем одарил регентшу сияющей улыбкой, покачал головой и, резко развернувшись к ней спиной, быстрым шагом направился к темной, без единого светящегося окна башне Заката.
— И часто ваша сестра развлекается подобным образом? — послышался позади голос с акцентом.
— С тех пор, как моя сумрачная сестричка вернулась домой, в столице резко упала преступность. — Регентша хохотнула. — Башни Заката боятся больше, чем виселицы.
— Юноша не выглядит испуганным.
