Честно говоря, сдохнуть хотелось. Не только от усталости. Но и от того, что ноги сами несли его к башне Заката — а разум напоминал, что и там его не ждут. Стоило возвращаться в Валанту, к двум своим возлюбленным, чтобы и та, и другая дверь оказались перед ним закрыты? Может быть, Дракон был прав, предлагая остаться в Хмирне на пару-тройку лет. Кормить карпов, читать древние трактаты, беседовать с Драконом на философские темы, а по ночам целовать Син Лю и ее сестер… Или она Люн Си? Кажется, он забыл и ее лицо, и ее имя. Как невежливо.
Надо будет написать ей, послать подарок. Не потому что он ей что-то обещал или она чего-то ждет. Нет. Просто потому что она — хороший друг и помогла ему. Исцелила те раны, которые смогла исцелить.
Остальные придется самому.
Может, все-таки зайти к Шуалейде? Спросить: отпустила ты своего убийцу или продолжаешь мучить себя и его? Правда, если не отпустила, а снова уложила в постель — вряд ли она позовет Дайма третьим.
Проклятье. Придется вернуться к себе.
Попавшийся навстречу слуга вздрогнул и попятился, а Дайм ухмыльнулся: хорош светлый шер, еще немного, и от него будут разбегаться в ужасе, как от Бастерхази-Кошмара-Наяву. До своих покоев Дайм шел, старательно замедляя шаг и беззаботно улыбаясь. Не помогло — горничная, натиравшая полы в дальнем конце западного крыла, посмотрела на него, как на сумасшедшего, и тайком осенила лоб малым окружьем. Только тогда Дайм сообразил проверить ауру.
Ну что ж. Энрике был прав. Ни шиса он это все не контролирует. Тьма и огонь выплескиваются в видимом спектре, так что спутать его сейчас с Роне — как нечего делать.
Хорош он был бы, заявись к Шуалейде таким. Она и так едва-едва начала снова ему доверять, а при упоминании Роне закрывается, топорщит колючки и готова не то плакать, не то убивать.
Шуалейда и Роне. Две половинки его души. Два его крыла. Он едва успел взлететь, едва ощутил свое сумасшедшее счастье — вместе, одним целым… И все разбилось. Как хрупкий предрассветный сон, такой светлый и такой короткий.
Зажмурившись до радужных пятен в глазах, чтобы избавиться от желанных образов, Дайм зашел в свои покои. Холодные и пустые.
И с темным зеркалом прямо напротив входа.
Словно завороженный, Дайм подошел к нему, начертил руну вызова… и едва успел заменить рвущееся с языка «Шуалейда» на «Диего бие Морелле». Мастер Ткач должен кое-что объяснить. И кое-что узнать. В конце концов, у них с Диего никогда не было разногласий, гильдия исправно выполняла заказы МБ и даже безо всяких заказов приносила полезную информацию — во исполнение воли Хисса, хранителя и защитника мира.
Беседа с Мастером Ткачом заняла всего полчаса. Или целых полчаса, как посмотреть. Диего оказался столь любезен, что поделился и деталями заказа мастера Стрижа, и самой историей его появления в гильдии. Что любопытно, информации о светлом даре мальчишки он почти не удивился. Лишь спросил, не будет ли Дайм так любезен напомнить Седому Барсуку и еще некоторым ткачам, что все они, включая Конвент, МБ и нерест трески — под присмотром Темного Брата.
— Напомню, — кивнул Дайм. — Надеюсь, мы еще увидимся, Диего.
— Если будет на то воля Двуединых, — светло улыбнулся Мастер Ткач и отключился.
Воля Двуединых. Хотелось бы Дайму верить в нее так же искренне и полно, как верит Мастер Ткач. И следовать ей без сомнений и колебаний.
Впрочем…
Если следовать логике Диего — то его сомнения и колебания ничуть этой воле не противоречат. Наоборот. Соответствуют. Как и свобода его проклятого выбора вместе с последствиями.
Шисовы последствия. Разгребать и разгребать!
Подумав о завалах, которые разгребать, Дайм глянул на свой стол, где громоздились заботливо уложенные стопками отчеты от Герашана и Альгредо, а поверх — папка, врученная ему перед отъездом лично Парьеном. Похоже, самое время наконец-то это все прочитать…
…а не бежать к Шуалейде, которая совершенно его не ждет, или к Роне, который опять заперся на все замки и… да отсыпается он, просто отсыпается! Все. Хватит дергаться.
Вот отчеты. Надо просто сесть и читать.
Точка.
«... пропали пять сашмирских торговых судов. Векселя, выписанные шкипером и владельцем «Киламджари», были сданы в Найрисском филиале Гномьего банка накануне расчетной даты прибытия купцом карумитской наружности…»
Дайм в третий раз прочитал абзац, но пропавшие сашмирские благовония и векселя никак не желали увязываться с ощущением бархатной тьмы под ладонями. Взгляд то и дело соскальзывал с исписанных тонким строгим почерком листов на зеркало.
Отбросив папку, Дайм вскочил и, пока не успел сам себя отговорить, начертил руну вызова. Зеркало помутнело, заискрило и показало гостиную Шуалейды.
