Тогда кто же там может быть?
Чертов дождь. И ведь не поймешь, кто же стоит за дверью. Свои? Или же они?
Дождь, а вернее непроглядный ливень — слабость драконов. Мы не то, что не летали в такую погоду. Мы и не слышали приближения опасности. Все наши чувства в такие дни притуплялись. А наши сородичи становились по инстинктам самосохранения, приравненным к смертным людям. Одни лишь водные драконы не страдали подобной погодной зависимостью, но и у них были свои слабые места…
Молния сверкнула слишком ярко. Гром не заставил себя долго ждать. А стук в дверь вновь повторился.
Тело напряглось сильнее. Это было уже не смешно. Это было не к добру. Не к добру…
Разлом тебя опали, дождь! Как же не вовремя ты пошел.
— Леди Дарг, помогите…
Голос принадлежал мужчине… Очень слабому мужчине…
Не раздумывая больше ни минуты, рванула к двери, чтоб, открыв ее, увидеть на пороге промокшего до костей и стоявшего на коленях мужчину.
***
Стоило только открыть дверь как мужчина впал в гостинную. Из одежды на нем были лишь рваные куски ткани, из-за чего мне не составило труда разглядеть его тело. Которое было покрыто царапинами и ссадинами. Из носа текла кровь. Скулы и губы были разбиты. А ноги и руки… Они совсем не слушались его.
На дрожащих руках, пальцы которых оканчивались длинными когтями (видно, сил на полное обращение не хватило), мужчина приподнялся, посмотрел на меня своими красными от воды глазами и прошептал:
— Моя жена… она… рожает…
Дракарес
— Дождь… — протянул, глядя в ночь, окутавшую Жардан. В воздухе стояла сырость. Вода не просто лилась с небосвода, она камнем падала на дорогу, крыши домов, как бешеный водопад. Не замечая прохожих, спешащих домой, она смывала этот день, вымывала окна, начищала до блеска фонарные столбы и обещала скрыть под собой то, что не давало покоя, что не отпускало меня с той самой минуты, как огонь поглотил ее.
— Не лезь в это, — голос звучал твёрдо, скорее холодно. — Не смей расследовать это дело.
— Да кто ты такой, чтоб указывать мне, как жить? — в её глазах потухла радость и веселье, остался только лед, айсберги которого глубоко впились в сердце. Я до сих пор ощущал их присутствие.
Нужно было сказать более мягко, объяснить, что это ради её же блага, ради ее чертовой безопасности.
— Идиот, — ливень поглотил мои слова, не дав им долететь до нужной двери. — Завтра же нужно будет извинится.
Подняв взгляд вверх, закрыл глаза. Вода кольями била по лицу (никогда не брал с собой зонтик), разогревала кровь и в тоже время душила злость, накопленную за день. Вот только… Беспокойство заглушить дождь не мог. Что-то было не так. В эту минуту что-то происходило. Но где? Что именно?
— Чёртов дождь! — впервые за всё время я был не рад резко изменившимся погодным условиям.
Драконы — огнедышащие существа, первые твари, вырвавшиеся из лап Разлома. Огонь был для нас всем. Утробой. Колыбелью. Домом. Могилой. Огонь лавой тек по нашим жилам, заставляя сердце биться и согревая в холодное время. Но кто был главным врагом огня? Вода. Нет, мы не прекращали летать или использовать свои способности. Нет. Просто наши чувства во время небесного плача притуплялись. Инстинкт самосохранения вообще отказывался работать. Нюх, слух — были недоступны нам. Особенно если вода лилась столбом, перекрывая возможность не то, что летать, а даже просто видеть, что происходит вокруг.
Я не боялся дождя. Просто в это время становился частично обыкновенным человеком, который может за себя постоять лишь доброй своей силушкой. Если бы на меня решили напасть (а такое было не раз), я не услышал этого, не почуял неприятеля. Заметил бы его, когда он был уже в поле моего зрения. Не раньше.
Возможно, потому что драконы — те ещё мазохисты, вечно ищущие приключения на свои рога, — я не использовал огонь, чтоб оказаться сразу в теплой и сухой комнате дома, а преодолевал все десять уровней управления и выходил на улицу, где вовсю бушевала стихия.
В небе сверкнуло. Зажмурившись, заметил тень, стремительно падающую вниз. Крылья еле удерживали огромное тело дракона. Не стоило быть целителем, чтоб сразу сказать — этот представитель древней расы смертельно ранен. А иначе и быть не могло. Сколько он летел, пока его не настигла стихия? Час? Три? А сколько он летел под ливнем, вода которого остро врезалась в кожу, оставляя кровавые следы?
Лететь в такую погоду не решались даже самые опытные летуны. Это ведь самоубийство и только. Каждый дракон это знал… Но были исключения.
— Надеюсь, ты не один из тех сумасшедших, который проиграл в карты и теперь расплачивается за свой длинный язык, — прошептал, проследив, куда упало тело, в какой район города.
Агнесса
— Моя жена… она рожает…
Обессиленный мужчина начал отключаться.
Нет, нет. Не сейчас.
— Вам нельзя спать! — пала на колени перед истекающим кровью драконом. — Ланс моя сумка, она на кровати, — обратилась к другу, осматривая пострадавшего.
Кто его надоумил лететь в такую погоду. А если бы его заметили? А если бы молния попала в рога? Он бы уже никогда не взлетел в небо. Упал угольком потухшим и все.
