— Все десять чародеев теперь живут под каменным мостом, — голос дракона дрогнул. Он не хотел этого. Не желал им подобной участи. Но ослушаться приказа не мог. У дракона была власть над ним и его желаниями.
Сколько он уже не виделся с сестрой? Месяц? Год? Два? Как давно она видела солнце? Что с ней? Жива ли еще? Или дракон попросту манипулирует им?
Рискнуть и ослушаться приказа он не смел. Пусть столько времени он ни разу не увидел девушку, он не мог поставить под угрозу ее жизнь (если так еще жива). Он хотел верить в лучшее. Он верил, что она жива, что ждет его.
— Следи за ней, докладывай мне о каждом ее шаге и смотри мне, чтоб с ней ничего не случилось, — угнетающая тишина повисла в воздухе. — Иначе твоя красавица-сестра попрощается с головой!
— Слушаюсь! — мужчина поклонился и поспешил покинуть тронный зал, где раньше, до разгрома, звучала веселая музыка, цвели цветы, а драконы были склоняли голову лишь в знак уважения…
<p>Глава 16</p>Агнесса
— Нет. Нет. Нет, — вырывалась из рук брата. Держал он крепко. Не больно. А именно крепко. Его руки не позволяли мне вцепиться в лицо лекарю, внесшему приговор.
— Мне очень жаль, — покачал тот головой.
— Вы не тронете моего ребенка! — из груди послышался рык. Все во мне было готово драться за то маленькое существо, развивающееся у меня в животе.
— У нас нет другого выбора, — голос мужчины звучал спокойно. Как и подобает тому, кто принимает пациентов и спасает им жизнь. Хладнокровие. Не всем драконом оно дано. Но и не все драконы становятся лекарями.
— Вы не убьете его!
— Если мы этого не сделаем, он убьет вас.
— Несса, послушай его, — вмешался брат. Он все еще держал меня, прижимая плечи к столу, на котором обычно оперировали драконов.
— Да пошли вы все в Разлом! — слезы обжигали кожу. Ледяная вода ручьем струилась по щекам, оставляя полосы на опаленных щеках.
— Нес…
— Если вы тронете моего ребенка, клянусь древней кровью, я убью вас. Всех вас.
— Док, — брат явно посмотрел на лекаря, стоявшего чуть поодаль от меня. Он боялся. И правильно делал. Если бы не твердая рука брата, черепушка личного лекаря нашей семьи познакомилась со столом, на котором меня держали.
— Должен же быть способ спасти и ее и ребенка? — я перестала брыкаться. Замолчала и подняв голову посмотрела на задумавшегося мужчину.
Брови его встретились. Губы плотно сжались в тонкую линию. А вены на висках запульсировали.
— Есть один способ, — вдруг сказал он. — Но он очень опасный.
Пока зародыш еще слишком маленький его можно было вытащить из материнского организма и поместить в среду, похожую на утробу матери. Пребывая в такой среде, малыш мог развиваться, как развивался бы и в организме. Получал бы все необходимые для роста вещества. Только за его развитием мать могла наблюдать со стороны. И лишь время от времени подпитывать малыша своей энергией.
