— Что Несса? Что?! — огонь внутри меня требовал выхода. Боль раздирала грудную клетку. Казалось, если не испепелю к Разлому всё управление тёмной стражи, сгорю сама, как те дети, жизнь которых обещала быть долгой и красочной.
— Что происходит? — в кабинет офицера Горна вошли его прямые подчинённые и верные друзья. Друзья. Как же. Стоит им только узнать, что Дракарес — дракон, и они не посмотрят на то, что это их друг, а равнодушно перережут горло — это ведь их прямой долг перед Империей.
— Что происходит? — пальцы машинально сжались в кулак. И только — только обработанные раны вновь закровили. — А ты будто не видел! Невинных детей только что лишили жизни. А ты ещё смеешь спрашивать, что произошло?
— Они враги Империи, — совершенно спокойно, как и подобает верному рабу короне, ответил офицер.
— Это всего лишь дети! Ни в чем неповинные дети!
— Они драконы. А драконам самое место в Разломе, — холод его глаз обжёг сильнее серебра.
Как можно быть таким равнодушным?
— Твари! Все вы! — выплюнула ему в лицо. — Эти дети не виноваты в том, что родились драконами. Не виноваты, что вы такие бесчувственные твари, жаждущие непонятно чего.
— Мы жаждем справедливости.
— Ах, справедливости? Да знаешь ли ты, что такое справедливость? — заглянула ему в глаза. Мне было плевать, кто он такой и что сделает со мной, узнав всю правду. Пускай.
Но даже если бы я захотела, не смогла бы остановиться. Слишком долго держала эту боль в себе. Пора дать ей волю. И будь что будет.
— По-твоему справедливость — уничтожение целой расы? Что драконы сделали тебе? Чем заслужили такое скотское обращение? ОТВЕЧАЙ! Когда задают вопрос. Ведь только это ты и можешь — бездумно выполнять чертовы приказы, верно?
— Тебе нужно успокоиться, — в глазах Измира полыхнул огонёк разочарования, но ему на смену тут же пришло раздражение.
— Я была спокойной слишком долго. Надоело! К Разлому всё. Вы убиваете невинных людей, и сами смеете называться людьми? Да вы хуже демонов нижнего мира, мотивы тех по крайне мере понятны.
— Несса, пойдём домой, — Вар протянул ко мне руку.
— Домой? Домой?! Где он дом, Вар? Где? Ты называешь домом это проклятое место, где раз в месяц ни за что убивают людей?
Я смотрела на брата, а в груди всё сильнее разрасталась боль. Воспоминания о том дне вот-вот обещали завладеть разумом…
Как вдруг по венам пробежал холодок, а вслед за ним услышала:
— Засыпай.
Не успела я возмутиться очередной выходкой брата, как почувствовала слабость в теле. Сознание стремительно покидало меня. Заглянув в синие глаза Вара, в глубине которых плескалась боль, прочитала в них мольбу о прощении и отключилась.
Измир де Рандар
За свои годы службы я повидал многое. По крайне мере мне так казалось. Но такой реакции на давно всем известный приказ императора никак не ожидал. Стоило только зайти в кабинет друга, как на меня тут же набросились с обвинениями: зачем убили? Что они нам сделали? Чем заслужили такой участи?
А наши семьи заслужили смерть, когда крылатые твари выжигали наши дома? Когда под покровом ночи соседние дома вспыхивали как факела, и только и было слышно, что крики невинных.
Драконы не щадили нас, когда смотрели, как наши родственники сгорают заживо. Они впитывали их боль, наслаждались их криками. Упивались, глядя смерти в лицо. И нас обвиняют в жестокосердии?
Драконы — вот, кого винить во всех смертях нужно. Они начали эту войну. Не мы.
— Они драконы, — подал голос, устав слушать, как нас беспричинно обвиняют. — Чешуйчатокрылые твари, жестокие и бессердечные, — голос звучал отстраненно, в общем, как и всегда.
— Это всего лишь дети! — возмутилась девушка.
Она была красива даже сейчас, готовая, казалось, оторвать мне голову. В её синих, бездонных глазах искрилась боль. С её уст слетали грубые обвинения. Но вся их грубость заключалась в одном — она говорила правду.
Эти дети не были виноваты в том, что родились такими. Они не причинили никому вреда. Но приказ императора обсуждению не подлежал. И она это знала. Понимала, что своими криками не вернёт их. Никто уже не вернет.
Поморщившись от своих мыслей, встряхнул головой.
— Не важно, кто они сейчас, важно кем они вырастят, — смотрел прямо ей в душу, пытаясь разглядеть причину этой нескрываемой боли. Но сколько ни разглядывал не находил источник ее бури. Глаза ведьмы будто остекленели, в них с каждым мгновением утекала жизнь.
— Твари! Всё вы бесчувственные твари, только и умеющие бездумно выполнять чертовы приказы. Вы хоть что-то чувствуете? — девушка принялась колотить мою грудь. С каждым вопросом ее удары становились только сильнее, четче. Она била наобум, но каждый раз попадала в одно и тоже место.
