– Ма, кто там?.. А, ты, – Клео махнула рукой со свежим маникюром. – Заходи.
Милдред протянула кузине пирог.
– Мама, давай чаю попьем? – с нарочитой бодростью сказала та. – Видишь? Милли пирог испекла…
Тетушка кивнула и прикрыла дверь. И заперла на замок. Накинула цепочку. Задвинула засов.
Милдред смотрела за ритуалом, который был напрочь лишен смысла хотя бы потому, что открывала дверь тетушка любому. А заднюю и вовсе не запирала. Вдруг да Элли вернется.
Вдруг да все ошиблись и Элли жива?
На кухне Клео гремела посудой, и Милдред она встретила кивком.
– К себе пошла?
– Да.
– Альбомы смотрит?
– Да. Она…
– Целыми днями только их и смотрит. Доктор говорит, что… у нее это… старческое… когда мозги ссыхаются, – Клео говорила тихо и в глаза старалась не смотреть. – Что ее надо бы отправить в тихое место. Ей присмотр нужен. Уход. А я… сама понимаешь.
Клео работала в ближайшем супермаркете и смены дополнительные брала, порой ее дома сутками не было.
– Сиделку, если надо, оплачу.
– Ага… только… ты ж знаешь, она не допустит. Было уже.
– И не уедет.
– Ага, – Клео вытащила большие чашки, разрисованные котятами. – Не уедет… а ты по делу или так?
– И так, и по делу. – На этой кухне было достаточно места, чтобы разминуться с Клео. И Милдред помнила, где здесь хранят сахар. – Чай она пить будет? Или…
– Или. И с пирогом больше не майся, она все равно не понимает. Иногда, правда, случается просветление, но это так… редко.
– Может, я подыщу другого врача?
– Может, – правда, судя по виду, Клео не слишком верила в то, что другой врач поможет.
– Я заплачу. И… при Бюро открыли курсы. Машинисток. Бесплатные. Люди всегда нужны. А платят у нас не в пример лучше. И еще холостых мужиков хватает…
Клео фыркнула и повела полным плечом:
– Ага, я вижу, столько, что ты до сих пор выбрать не можешь.
– Я другое дело. Я стерва, а ты красивая.
Как Элли.
Чай Клео заваривала как-то по-особенному. И вроде бы чашки, заварка, чайник. Все обычное, а поди ж ты, получался темным и душистым.
Пирог Клео разрезала на четыре части.
– Сэндвич хочешь?
– Хочу.
– В холодильнике масло и сыр.
Милдред улыбнулась. Старая шутка. Старый дом. Благо кредит на него закрыли еще пять лет назад. Но дело не в кредите. В скрипучих ступеньках, в узком коридоре и дверях, на которых висят таблички с именами. В ее, Милдред, комнате все по-прежнему.
И вернуться она может в любой момент.
И возможно, вернется, когда одиночество станет совсем невмоготу.
Сэндвичи Клео все-таки сделала. Она мазала масло на хлеб тончайшим слоем. Наверх тонкий кусок ветчины. И сыр полупрозрачный. Веточка зелени. Огурец.
Капля майонеза.
– У тебя новости? – Клео сдвинула этот сэндвич в сторону и, устроившись напротив, подперла подбородок кулачком. – Есть ведь новости, верно?
– Чучельник вернулся.
Вот и сказала.
И по лицу Клео пробежала тень.
– Нашли кладбище. Не здесь, около Тампески. Была буря и оползень, откуда кости – точно никто не знает, хотя ищут. Там тела. Судя по состоянию – его работа… еще, конечно, будет экспертиза, и не одна, потом заключение, но все наши уверены, что его работа.
Клео сделала глубокий вдох. Руки ее сжались в кулаки. А глаза зажмурились.
– И я напросилась. Я отправлюсь туда. И найду эту сволочь. Если понадобится, я… я пустыню сама через сито просею, но найду.
В груди закололо.
И спина заныла, напоминая, чем закончилась та, прошлая, поездка. И вдруг повеяло сухим колючим ветром, пронизавшим тонкую одежонку Милдред. И тот же ветер зашептал, убеждая, что не стоит возвращаться.
В прошлый раз она выжила. Чудом выжила.
И чудом встала на ноги. В прошлый раз она уже выбрала весь лимит чудес, возможно, не только свой.
Милдред заставила себя сделать глоток чая и закусила сэндвичем. Пережевала тщательно. И продолжила:
– Газеты пока молчат. Доусон будет давить их, но слишком многие знают про кости. И не только кости… он ведь их мумифицирует.
Он сохранил косы Элли. И голубой бант.
– Скоро кто-нибудь да сопоставит. Что тогда начнется, ты сама можешь представить.
Клео поджала губы.
Она не сказала ни слова. Она просто сидела и смотрела. Ждала? Чего? Милдред не способна изменить прошлое. Сейчас она бы сумела отговорить Элли… наверное, сумела бы. А тогда… тогда идея показалась вполне себе удачной.
Почему бы и нет? Драконий берег – особенное место…
– Поэтому… я полагаю, что тете и вправду лучше будет уехать. Я подыщу пансионат получше. И заплачу. О деньгах не переживай…
– Дура ты, Милли, – вздохнула Клео и, обойдя стол, обняла. От нее пахло потом и свежей выпечкой, верно, Клео только-только с работы вернулась. – Как есть дура… ты не виновата, что так получилось.
Не виновата.
Но чувство вины почему-то не отпускает. И холод в груди. И боль в ногах, которая памятью о том, что произошло пятнадцать лет назад.
– Я справлюсь, веришь?
Клео провела рукой по волосам:
– Справишься, конечно. Ты сильная… а я вот подумала, нас тетя Франси давно к себе звала. Оклахома не так и далеко…
