— Последние отдала. Вам их лет на десять должно было хватить, — на лице Дарьюшки возникло угрюмое выражение. — Эти события предвестники большой войны. Дети мои, в непростое время вы живёте, — сокрушённо покачала она головой.
— А мы ещё и твой сервиз переплавили, — с грустью произнесла Рита.
— Для этой цели я и дала его тебе, внученька, — горестно вздохнула Дарьюшка. — Это был стратегический запас. Но славу богу у меня есть старинная ваза, ещё со времён Христа осталась, — у Эдика от удивления округлились глаза, но Дарьюшка продолжила говорить будничным тоном, — она из серебра страшной разрушительной силы. Это благородный металл из земель драконов. Да деточки, есть такая страна. Это удивительная и чрезвычайно опасная земля.
— А Кирилл дракон и Катя тоже, — не удержавшись, с гордостью выпалила Рита.
— Засветились уже, — неожиданно нахмурилась Дарьюшка. — Ты внученька, светлая моя душа, даже отцу своему об этом не говори, — она внимательно посмотрела на Кирилла и ещё больше нахмурилась:
— Камень едва не захлебнулся твоей кровью. Это не твоя вина, но ты уже другой. Ты как сейчас мир воспринимаешь? — неожиданно с грустью спросила она.
От её слов Кириллу стало жарко, а ведь действительно всё поменялось. Он прислушался к внутренним ощущениям и задумчиво произнёс:
— Словно всё стало контрастным, оголённым…
— Вот и души людей будут для тебя оголённые. Можешь не разобраться. Тебе заново надо учиться различать полутона. Не ровен час решишь, что вокруг сплошное зверьё, наломаешь дров. Задерживаться в Севастополе вам не стоит, пора в Москву собираться, предстать под ясные очи Белова Леонида Фёдоровича. Хотя, насколько они у него ясные, уже не знаю. Помню его ещё мальчишкой, голопузым, честным и справедливым, но это было в другой жизни, — задумалась старушка. Она тихо подошла к диванчику на котором безмятежно спала маленькая девочка, поправила одеяло и горестно вздохнула:
— Глаз да глаз за ней нужен, сорванец ещё тот!
— Лаура? — догадался Кирилл.
— Она тоже всё воспринимает без полутонов. У неё очень сложный возраст. Сейчас не догляжу, и все люди для неё станут насекомыми, а у рептилий это еда.
— Ужас какой, — вздрогнула Катя, с непонятным любопытством разглядывая спящую девочку.
— Ужас не она, а вы! — внезапно сверкнула очами Дарьюшка, но взгляд моментально потеплел. — Вам надо очень серьёзно работать над своими чувствами, иначе отступитесь от кодекса чистильщиков и окажетесь по другую сторону баррикад… и на вас объявят охоту. Ну надо же, упырей в бедную Прибалтику отпустили! А ведь там и без всякой нечисти дерьма, как дрожжей в сортире! — всплеснула она руками. Но старушка быстро справилась с эмоциями, оставила не в меру расшалившемуся коту изодранный тапок, позвала всех пить чай с клубничным варением. Лишь под утро они распрощались и, испытывая противоречивые чувства, вышли на улицу…
… У Риты дома было чисто и уютно. Вазу, подарок Дарьюшки, она поставила на круглый столик с витыми ножками и вздохнула, глядя на такую красоту. Неужели придётся её переплавлять?
Ваза была сплошь в выпуклых узорах. Они напоминали застывшее пламя, а может то были необычные вьющиеся растения или сказочные змеи. В Кирилле стало крепнуть убеждение, что уничтожать её нельзя. Это как рубить тысячелетние деревья или бросать в костёр древние иконы.
— Неужели её придётся плавить? — сказала Рита, протирая вазу чистой тряпкой.
— Нет, — уверенно сказал Кирилл, ловя взглядом чарующие отблески светлого огня.
— Зачем же нам её отдала Дарьюшка?
Кирилл пожал плечами.
— А ты не уйдёшь в свою страну? — неожиданно произнесла Риты и в её голосе прозвучала тоска.
— Мне и здесь хорошо, — неуверенно сказал Кирилл.
— Мы вас заберём с собой, — Катя обвила руками жилистую шею Эдика.
— Я согласен, — задумчиво произнёс он, а его мысли вновь где-то парили в неизвестных далях. Он механически отхлёбывал из широкой кружки чай с коньяком. Ему было хорошо и уютно в мягком кресле, но также ему будет хорошо и уютно и у жерла готового взорваться вулкана.
Незаметно Кирилл погрузился в свои мысли. Он захотел уединиться, чтоб никто ему не мешал. Появилось такое ощущение, что его нервы перекрутились и стонали, словно перетянутые струны гитары. Не отдавая себе отчёта, Кирилл щёлкнул пальцами и ушёл в мир, наполненный синими бликами. На этот раз он был осторожен, Кирилл совсем не имел желания попасть в Отстойник, он просто хотел побродить в синем мире, полюбоваться всполохами голубого огня, потрогать призрачные кристаллы. Но этот мир ждал его действий и, словно испытывая нетерпение, начинал бурлить. Струи неведомой энергии заскользили вдоль тела, если схватить любую, то можно оказаться в неведомых краях.
Ветвистая молния едва не ослепила Кирилла, Синий мир потемнел.
— Отстань, я просто хочу отдохнуть! — выкрикнул Кирилл.
Несколько сапфировых лепестков мягко обхватили его тело и, словно журчащий поток, вынесли к берегу хрустального озера.
Было раннее утро. Кирилл сидел на шелковистой траве. Богомол осторожно коснулся его руки, пятится и, раскачиваясь на членистых лапах, поспешил исчезнуть в изумрудных зарослях.
