— Какой ж ты ещё ребёнок. С трудом твою штанину залатала. Словно крючьями её драли, — покачала она головой.
На этот раз на завтрак мать приготовила сырники. Они у неё всегда получались чрезвычайно вкусными, нежными, с золотистой кожицей и обязательно накладывала в блюдце много сметаны. Как всегда работал телевизор. В основном он служил для фона. Вот и сейчас кто-то монотонно бубнил, ему в такой же манере поддакивали. Расслабляло, сплошная релаксация.
Кирилл осторожно отхлёбывал горячий чай и заедал сырниками со сметаной. Вот интересно, в магазине лишь один вид сметаны, один вид молока, один вид кефира и можно долго продолжать сей список. Но не надо разнообразия! Всё натурально, вкусно и безопасно. Подходишь к прилавку: «Мне сыра сто пятьдесят грамм», и не обязательно говорить какого! Это просто сыр. В нём нет сои и всяких опасных добавок, он безупречен. Что удивительно, варёная колбаса делалась из мяса! А воду можно было пить просто из-под крана! В овощных магазинах продавались яблоки и они были часто червивыми, в них напрочь отсутствовали нитраты.
Один из провидцев как-то сказал: «У людей есть шанс, но до той поры пока они не отравят воду, если это произойдёт, человек обречён».
— О чём задумался, сынок? — мать заметила его тревожное состояние.
— Да так, мама, всё наесться не могу. Сырники во рту просто таят.
— Опять куда-то собираешься? — с грустью произнесла она и, сняв очки, посмотрела на Кирилла близоруким, беззащитным взглядом.
— С друзьями хочу встретиться. В контору одну заглянуть надо, — Кирилл вспомнил, что его ждут в КГБ.
В Камышовую бухту он приехал рано. Зная, что Катя, как любая нормальная женщина, обязательно опоздает, Кирилл спокойно прогуливался по аллее, наблюдая за «фарцой». На него осторожно косились. Он тихо спросил об итальянских очках. Через некоторое время ему принесли пару великолепных оправ. Назвали цену. Кирилл обомлел, за такие деньги можно на самолёте в Норильск слетать. Он посчитал в уме сколько у него в кармане денег. Не густо, всего пятьдесят рублей. Вся надежда, что у Кати что-то есть.
Девушка появилась на удивление очень рано и задержалась всего на полчаса. Катя была в своём неизменном пальто, рыжие кудри сияли золотом, веснушки вызывающе горели, на шее блестел серебристый шарф, а на ногах притягивали взор импортные сапожки.
— А вот и я, Кирилл! Быстро я пришла? — она на всю ширь раскрыла глаза, которые при свете солнца были просто насыщенно зелёного цвета, почти нормальные, только зрачки вытянутые.
— Привет, Катюша. Как тебе эта оправа?
— Вполне прилично. Сколько?
— Слушай, тебе уступлю, — шёпотом произнёс фарцовщик, — сто двадцать пять рублей.
— Офонарел.
— Чистая Италия! — возмутился тот.
— За восемьдесят возьму, — чтобы его напугать, Катя специально посмотрела ему прямо в глаза. Теперь он точно уступит цену, но парень в восхищении цокнул языком:
— Контактные линзы? Какие классные! Знаю, они совсем недавно появились. Где достала? Готов оптом купить партию.
— Да пошёл ты! — в разочаровании ругнулась Катя.
— Хорошо, за сто двадцать отдам, — вздохнул фарцовщик.
— Сколько у тебя? — обернулась к Кириллу Катя.
— Пятьдесят.
— И у меня шестьдесят. Нет, эти оправы нам не подходят, — Катя развернулась, чтоб уйти.
— Подожди, — схватил за руку фарцовщик, — сто пятнадцать.
— Ты что, глухой? У нас на двоих сто десять рублей.
— Нет. В убыток мне пойдёт, — отрицательно повёл головой парень.
— Как знаешь, — Катя взяла Кирилла под руку и потащила прочь.
— Катя, я наскребу ещё пять рублей.
— Идём! — она настойчиво потащила его прочь.
— Эй, ребята! — послышался подавленный возглас фарцовщика. — Давайте сто десять.
Он отвёл их к подъезду и вытащил несколько оправ. Катя достала зеркальце и одела очки.
— Невероятно, всю жизнь о таких мечтала!
Как только Кирилл и Катя покинули алею фарцовщиков, девушка протянула парню пятьдесят рублей.
— Не понял?
— Чего тут понимать, у меня с собой сто десять было.
— Развела парня, — улыбнулся Кирилл.
— Как сказать. При любом раскладе он в наваре остался. Ты заметил какая у него была довольная морда.
— Что сегодня будешь делать? — Кирилл с удовольствием посмотрел на Катю, оправа словно специально была для неё подобранна.
— Эдик звонил, — опустила она лицо.
— Понятно, — что-то вроде ревности кольнуло его в сердце.
— Могу не идти, — тихо произнесла она. Из-под дымчатых стёкол оправы вырвались едва заметные изумрудные искорки.
— Почему же, иди, — сухо бросил Кирилл и неожиданно вспомнил Стелу. В сердце, как бульдозер вломилась печаль, а тоска поелозила гусеницами по его оголённой душе и свалила в сторону. Скорей бы в Москву.
— Тогда пока, Кирилл, — разочарованно произнесла Катя.
— Пока.
— Вечером опять все собираются. Придёшь? — как бы между прочим спросила девушка.
— Попробую. Сейчас меня в КГБ вызывают.
— Весточка от шефа? — догадалась Катя.
— Очень может быть.
— О разговоре доложишь, — начальственно произнесла она.
— Пока, Катя! — фыркнул Кирилл.
