Теперь мы стояли практически вплотную друг к другу — еще немного, и я бы просто уткнулась носом в его потрепанную куртку. Впрочем, следовало признать, что даже в куртке на голое тело дарг смотрелся весьма и весьма неплохо. Правда, от него все еще ощутимо попахивало поросятами и болотной тиной…
— Мирра, сосредоточься, — строго потребовал Сев. Его ладони неожиданно мягко, но настойчиво обхватили мое лицо, заставляя заглянуть ему прямо в глаза. Чувствуя, как от его прикосновений сердце невольно ускоряет стук, я вскинула на оборотня взгляд — и в тот же миг словно утонула в мерцающем омуте серебристо-серых глаз, не в силах освободиться от их странного цепкого плена. Взгляд сереброволосого дарга, казалось, обволакивал мое сознание не хуже тумана, клубящегося вокруг нас. Все посторонние звуки куда-то исчезли, все страхи и ненужные мысли истаяли в этом мареве, оставляя только этот глубокий, как бездна, серебристый взгляд и ласковое тепло его ладоней на моих щеках.
«Заклинание…» — безмолвно, но настойчиво напомнил оборотень, снова заставляя меня сконцентрироваться на главном.
И я принялась вспоминать.
Это было в тот вечер в лесу, у озера, где на меня напал гворкас. Незадолго до этого, все еще находясь под впечатлением от недавнего разговора с драконом, я решила, что пара новых заклятий сможет в будущем существенно облегчить нам общение с Егерями, и поэтому достала Октрион. Я уже довольно долго листала тонкие, чуть желтоватые страницы, когда наткнулась на одно старинное заклинание, которое привлекло к себе мое внимание. Сев уже успел к этому времени рассказать мне, как двадцати пяти рэтриарам удалось, в свое время, воздвигнуть горы вокруг даргианских долин — и вот теперь передо мной лежал текст заклятья, чье название в переводе с эльфийского означало «Повелевание Твердью Земной». Я довольно долго смотрела тогда на эту страницу, однако, памятуя о том, на что оказались способны всего двадцать пять триединых, не рискнула прочесть формулу даже мысленно. Однако теперь этот текст был мне просто необходим! Я настойчиво пыталась вспомнить, как именно выглядели ровные убористые строчки, заполненные затейливыми эльфийскими письменами, но содержание этих строк упрямо ускользало от меня, расплываясь в памяти нечетким чернильным пятном.
Пожалуйста, мысленно взмолилась я. Пожалуйста!..
Словно издалека, до меня донесся чей-то тихий вздох, и…
… это было похоже на то, как если бы с изображения вдруг резко сдернули полупрозрачную завесу. Картинка в голове неожиданно обрела четкость и ясность — краски, контуры, текстуры — и в то же мгновение я увидела каждую руну, каждую точку на старой пожелтевшей странице.
И каждое слово!
— Сев, я вижу!!!.. — пораженно выдохнула я. Цепкие объятья гипноза тут же отпустили меня — мне показалось, будто оборотень вздохнул с облегчением — однако образ страницы, исписанной мелкими ровными строчками, все еще оставался перед моим мысленным взором.
Сев медленно разомкнул руки, осторожно выпуская меня из своих объятий. Я все еще смотрела на него, но уже не видела, полностью сосредоточившись на стоящем перед моими глазами заклятии.
— Отойди, пожалуйста… — тихо прошептала я, чувствуя, что формула в моем сознании начинает медленно оживать.
Оборотень бесшумно отступил в сторону, и я незряче повернулась лицом в сторону Фьерр-Эллинна, быстро опускаясь на колени. Я, конечно, не двадцать пять триединых, но все же…
Мои пальцы медленно погрузились в землю, словно в мягкое масло. Строки заклинания теперь всплывали в сознании одна за другой, заставляя почву под моими руками чутко реагировать на каждое прикосновение. Сейчас я смогла бы, кажется, вылепить из нее все, что угодно — хоть горы, хоть овраги. Но как вылепить именно то, что мне нужно — как вылепить именно тропу? Этого в книге не было. Я снова погрузила пальцы в грунт — и вновь почувствовала отчетливую ответную реакцию. Словно кошка, неожиданно подумала я, ласковая мурлычущая кошка, выгибающая спинку дугой под дружеской рукой хозяина. Эта мысль вдруг показалась мне довольно удачной. Я сосредоточилась на образе домашней мурлыки — и медленно, словно поглаживая, провела ладонью по земле в направлении внутренней границы Топи.
Под ногами послышался глухой неясный гул. Тропа ощутимо вздрогнула под моими пальцами — и приподнялась.
Словно сквозь толстый слой ваты до меня доносились удивленные голоса моих спутников, но кто из них говорил, и о чем… Сейчас для меня существовала только земная твердь — мне казалось, я сама сейчас была ею. Созданная моим воображением фантасмагорическая кошка медленно выгибала спину под моей рукой, и из глубин трясины, в клубах расступающегося тумана в сторону Фьерр-Эллинна на моих глазах восставала широкая твердая полоса земли — скользкая, мокрая, покрытая илом и водорослями, а местами и просто обычной, еще не успевшей сгнить, мокрой травой.
