– Останься у деревьев! – приказал Филипп, не терпя возражений. Он снял колчан из-за спины и перевесил на пояс для удобства. – Если не убить Генри здесь, в ночи, пока он открыт и почти слеп, его не получится убить вовсе. Некому этого будет сделать, понимаешь? Покончит с Дейдре, сожжет город и рано или поздно заявится и к нам, в Йефасу или Брасо-Дэнто, посреди дня, чтобы излить безумие на свой бывший клан. Этого я ждать не намерен! А ты ни в коем случае не показывайся. Единственный, кого он пожелает убить еще сильнее, чем Дейдре, – это ты.
– Филипп, не смейте! Ваши глаза еще плохи!
Однако вампир уже оставил его с лошадью на границе небольшой рощи, облюбовавшей цепь холмов, и пропал в направлении города.
Драконица билась изо всех сил, будучи загнанной в угол. Ей подрали бок и спину, отчего кровь окропила пару-тройку домов, но и ее клыки тоже сделались алыми. Ее крылья оглушали, подобно молоту, а своим хвостом она пользовалась как копьем. И все же наблюдавший за боем с холма Уильям оказался прав – она проигрывала. Не было ни единого шанса выстоять против такого бешеного безумия и натиска, каким обладал ее противник.
Вся восточная и северо-восточная часть города лежала в развалинах. Храм накренился, осыпался и погреб под камнями множество людей, которые нашли здесь убежище и молились Фойресу.
Двух огромных демонов поливала стрелами местная стража, но делала это издалека. Наконечники лишь соскальзывали по чешуе, не причиняя вреда, так что кровопролитный бой не прекращался и на миг, и очень скоро городу грозило полное разрушение.
Укусив дракона, драконица выбралась из-под него, оттолкнулась от земли и тяжело поднялась в ночное небо. Она уже мало что понимала. Ее морда была в грязи и крови. За ней погнались. В нее, обессилевшую и с раненым крылом, вцепились, и, перекрутившись в воздухе, она рухнула на краю города. Вопли и звуки боя были до того громкими и пугающими, что спрятавшиеся в домах люди уже не молились Фойресу, а просто рыдали. Когтистой лапой драконицу придавили к земле, вгрызлись в ее извивающуюся шею и так и грызли, вырывая клоками гриву и куски мяса, пока челюсти не схлопнулись капканом. Хрипя, она клубилась змеей и в конце концов замерла. Ее душили с такой злостью, что смерть была уже на подступе.
Первая стрела впилась в плечо демону, который поначалу ничего не понял и продолжал сжимать челюсти. Но когда вторая стрела вошла аккурат ему в глаз, он с визгом бросил придушенную жертву, у которой уже вывалился язык. Тут же полетела и третья, принадлежащая этому же лучнику, посмевшему отправить первые две, но цели она не настигла и лишь пропала в водяной завесе.
Слившись с ночью, Филипп переместился за другой дом, чтобы сделать следующий выстрел смертельным. В его колчане осталось не так много стрел.
Здание, за которым он прятался перед этим, с грохотом развалилось. На него обрушилась громадой черная тень. Пока демон ревел и крутил головой в поисках обидчика, сквозь дождь пролетела четвертая стрела и попала в морду, причинив страшную боль. Но не убила. Полет пятой прервался в огне, изрыгаемом зубастой пастью. Как облаком, дракон окружил себя пламенем, дабы и защититься, и найти в ярком свете лучника. Правда, след того простыл. Так дракон и бросался на все дома подряд, не способный ничего сделать тени, которая била его в самые болезненные места с разных сторон, точно телепортируясь. В неистовстве он ревел, рычал и визжал. Только он сжигал какого-нибудь стражника, сочтя за неприятного обидчика, как в него вонзалась очередная стрела.
В итоге он так рассвирепел, что взлетел в небо и начал поливать Шуджир огнем. В городе до небес поднялось пламя, запахло паленым мясом, и отовсюду сходились дымные призраки, чтобы попировать душами.
