Фейерверк стих, и мы ещё какое-то время молча стояли, глядя в темнеющее небо. Вдалеке слышались вопли отмечающих. Белые цветы лианы, оплетавшей беседку, казалось, светились в темноте и испускали тяжёлый сладкий запах.
– Ты – праздновать? – наконец заговорил я.
– С кем? – пожала плечами Бьянка и, оторвав взгляд от неба, перевела его на меня.
– Ну… не знаю…
– И я не знаю. Прости, что так вышло. Я правда не думала. И не хотела.
Вот «не хотела», конечно, было обидно. Могла бы и хотеть.
– А кто тебе записку передал? – спросил я без особой надежды на прояснение обстоятельств. Но вдруг?..
– Мальчик какой-то. Светленький. Я даже не помню, как он выглядел и во что был одет. Я плохо соображала. Наверное, отходняк после выступления.
– Ты хорошо выступила. Ударила так ударила!
– Это я ещё не начинала, – выдохнула Бьянка устало. – Если не отчислят…
– За что тебя отчислять? Ты же всё исключительно в рамках толерантности, – улыбнулся я.
– Ненавижу это слово! Оно означает «терпимость». «Это надо перетерпеть!» – передразнила она непонятно кого. – Нас, магов! – Она вскинула голову. – Надменность, прикрытая лицемерием!
Я хотел сказать, что никакой надменности тут нет. Просто драконы и маги объективно не равны. Это же и младенцу ясно.
Но промолчал.
Не знаю почему. Возможно, просто боялся утратить то умиротворение, которое сейчас испытывал. Буду толерантным к чужим оттоптанным комплексам.
Не дождавшись реакции, Бьянка махнула на меня рукой и побрела по дорожке в сторону кампуса. Настроение у неё упало. Но, во-первых, настроение – не платок, чтобы просто наклониться и поднять. Во-вторых, я не нанимался за каждой бегать. А в-третьих, сама не уследила, сама пусть и ищет его теперь, где хочет.
На этом я развернулся и зашагал в сторону таверны. Там должно быть битком забито, как и в других заведениях города в окрестностях Академии. Сегодня была одна из тех немногих ночей, когда отбой в Академии наступал на несколько часов позже, чем обычно. Мы планировали хорошенько оторваться, пользуясь тем, что наш столик был забронирован навечно.
В Академии всегда была компания драконьих лидеров. Это своего рода традиция. Её члены менялись по мере окончания обучения и обновлялись из года в год. Осенью мне предстояло выбрать новичка, который займёт освободившееся место Пьетро. И так далее. Существовало два правила: участников должно быть шесть – как мест за столом в столовой. Видимо, так сложилось ради удобства. И в компании должен быть хотя бы один представитель от каждого факультета.
Попасть в компанию лидеров было непросто. Однозначных критериев отбора не существовало. Главное, это должен быть дракон с идеальной репутацией, образец для подражания. Негласный девиз «Драконы выше всех» отражал и цели. Лидеры должны быть безупречны, внушать надежды девицам и заставлять парней тянуться за эталоном. А тем, кто не желает тянуться, нужно доступно объяснить направление движения. За верность традициям крылатых нас называли Хранителями.
Формально лидеры не были связаны с ректоратом и изредка даже могли получить нагоняй за особое усердие в «объяснениях». Однако по факту деканы или сам ректор иногда могли обратиться к нам за помощью. Например, попросить поставить на место тех, кто вёл себя неподобающе. Но в целом статус Хранителя давал больше привилегий, чем обязательств.
Как я и предполагал, в «Двух драконах» не то что яблоку было некуда упасть – мыши просочиться было негде. Предприимчивые хозяева в честь праздника доставили столов и скамей в зал и на улицу. Парни перебрались на свежий воздух, и я одобрил их решение. Внутри наверняка совсем дышать нечем.
– Где красотку свою потерял? – поинтересовался Тео на правах старшего.
– Бросили меня все красотки, – признался я и поведал историю изгнания Каталины из беседки.
Парни поржали.
– Да, не повезло тебе, – утирая слёзы, прокомментировал рассказ Эстебан.
– А Выскочка что? – поинтересовался Ник.
– Что «Выскочка что?»? – не понял я.
– Ну дальше-то что было?
– Дальше фейерверк был. И я пошёл сюда.
– А Выскочка?
– О, да далась тебе Бьянка! Влюбился, что ли? – буркнул я, и дракон недовольно зашипел. – Ушла куда-то. Может, приятелей своих искать. Может, плакать. Мне-то откуда знать?
– Интересно, кто и зачем ей эту записку подсунул? – оторвался от бараньего рёбрышка Тино.
– После сегодняшнего выступления ей какие только записочки подсовывать не будут… – хохотнул Матео. – Как она, а? С виду вся такая «ля-ля-ля!» – Он растопырил ладони у пояса, изображая ими юбку, и покривлялся, как кокетка. – А по сути гадюка ядовитая. Валентино тоже зацепила!
– Отец никогда не скрывал, что мы работаем с магами, – пожал плечами Тино. – А кто этого знать не желает, так насильно в черепную коробку не втолкнёшь.
– Значит, тебя из «доброжелателей» вычёркиваем, – захихикал Тео. – Осталась ещё пара десятков упомянутых ею родов.
– А может, она сама эту записку написала, а про ребёнка всё выдумала? – предположил Банни. – Может, она к тебе неровно дышит?
– Или неровно дышит наоборот? – внёс коррективы Ник.
Я хотел было возразить, что Бьянка не такая, но вовремя остановился и решил не вестись на провокации.
– Кто их, этих женщин, знает? – философски заметил я и приступил к еде.
Поздний ужин прошёл в тёплой, дружеской атмосфере, как принято писать в новостях светской хроники. Под конец, когда сытые и слегка навеселе мы собрались в общагу, я заказал пару сдобных булочек с кремом.
– Куда ты их себе засовывать собрался? – полюбопытствовал Эстебан.
– В Дракона, – отплевался я.
Мне предстояло идти мириться с Каталиной. Не с пустыми же руками?
В комнате я отправил булочки в стазис, чтобы сохранить до завтра в первозданной свежести, и отправился спать. Сон почему-то не шёл, и мысли крутились вокруг Выскочки, которая всеми возможными методами нарывается на неприятности. Ситуация с «Последним сном» уже не казалась такой странной. Возможно, она успела оттоптать кому-то хвостовую мозоль ещё до Академии. Впрочем, почему «возможно»? Однозначно оттоптала! И не одну. А теперь, в студенческой суете, у неизвестного недоброжелателя столько возможностей для мести!
Почему-то нам с Крылатым было её жаль.
Хотя она сама виновата!
Я прокручивал в голове эпизоды наших встреч, начиная с самой первой, в калитке у главных ворот, и убеждался – виновата сама. И осознавал, что если с нею что-то случится, мне её будет очень сильно не хватать.
К чему бы это?..
После занятий я освежился под душем, долго выбирал одежду, подходящую к случаю, одеколон, примерил пару-другую улыбок у зеркала… Мне нужно произвести на Каталину умопомрачительное впечатление.
…Конечно, эффективнее всего «умопомрачают» приворотные зелья. Но я пока не настолько отчаялся. К тому же у неё и так-то с умишком не особо. А после постороннего вмешательства вообще неизвестно, что останется.
Я вышел из корпуса весь великолепный и с элегантной корзинкой, накрытой нарядной салфеткой. Взглянул на соседнее общежитие, где жила Каталина…
…И пошёл в сторону учебных корпусов.
Не могу же я, в самом деле, прийти к девушке без цветов?
Позднецветущих растений в парке было на любой вкус. Но на мой почему-то не находилось. У одних не нравился цвет, у других – запах, третьи были вызывающе вульгарны, четвёртые – слишком банальны. В общем, оказывается, не так легко выбрать подходящие цветы для привередливой барышни. Я бродил по парку и, чтобы не выглядеть совсем идиотом, делал вид, что просто прогуливаюсь.
Обойдя всё, что только можно, я решил сделать выбор в пользу красных роз. Может, и банально, но зато общепризнанный символ любви. Тот же Тино, который явно был не в восторге от предстоящего свидания, нёс красные розы. Потому что они всё скажут за тебя. Например, то, что ты не хочешь говорить, потому что это неправда.
Я шёл в направлении женского общежития, когда заметил на боковой дорожке подпрыгивающую девушку. Вернулся. Присмотрелся.
Действительно, на дорожке стояла девушка в цветах лекарского факультета и пыталась вызволить свою шляпку, которую унесло ветром. Теперь головной убор застрял в ветвях. Девица, вооружившись палкой, пыталась её сбить. Я не мог пройти мимо девы в беде и отправился на подмогу.
– Милейшая… – обратился к ней я. Девушка обернулась, и я узнал приятельницу Бьянки. – Марта.
Я протянул ей цветы и корзинку.
– Это мне?.. – растерялась девушка.
– Временно, – уточнил я. – Пока буду спасать шляпу.
– А-а, – скривилась она.
Вот и помогай людям после этого!
Однако я всё же забрался по стволу до той ветви, в которой застряла шляпка, и на руках стал продвигаться к ней. Через какое-то время дерево угрожающе заскрипело. Не самый предпочтительный, но всё же вполне рабочий способ решения ситуации.
– Отходи, – на всякий случай крикнул я.
Элемент дамского гардероба был уже на расстоянии вытянутой руки, когда ветка подломилась и я вместе с нею рухнул прямиком на дорожку.
И барышню.
Послышался треск и испуганный вскрик.
Мне удалось сгруппироваться, и в итоге приземление на дорожку прошло мягко. Ущерб свёлся к испачканной коленке, которую я сразу отряхнул. Потом поднял из-под веток шляпку и развернулся.
Ну я не знаю…
Она что, специально?
Платье было подрано, розы сломаны, в глазах стояли слёзы.
– Я же просил отойти!
– Я хотела помочь, – всхлипывая, возразила девица.
– Чем?! Поймать меня, если я буду падать?!
Она насупленно молчала. Я смотрел на розы.
– Может, ты придумаешь что-нибудь с цветами? – спросил я. – Жалко выбрасывать. Красивые.
– Ты… Ты… – Она забрала шляпку, сунула мне в руку корзинку с изломанными цветами и закончила: – Неблагодарный!
Развернулась и ушла.
Да что ж такое!
Я убрал сломанную ветвь с дорожки подальше в парк, выбросил туда же цветы и критически оглядел себя. Всё же коленка отчистилась не до конца. Нужно пойти и переодеть штаны. Прекрасная идея. А за розами я потом схожу. Главное, булочки целы!
Мой путь лежал мимо третьего корпуса, откуда ощутимо тянуло Выскочкой. Дракон весь аж вытянулся внутри, так сильно его привлекал шедший от здания запах-не-запах. Ну а почему бы и не зайти? Узнать, как она вчера добралась до дома. Конечно, ничего с ней случиться не могло. Весь парк был усыпан гостями, как цветущая вишня пчёлами. Но учитывая её талант находить неприятности…
И я пошёл.
Выскочка обнаружилась в дальнем крыле верхнего этажа. Из-за двери без подписи возле лестницы на чердак слышались скрежет и грохот. Но нюх Крылатого утверждал, что Бьянка находится именно там. Может, её заперли?
Я с силой дёрнул на себя дверь, но она легко распахнулась, и я чуть не отлетел обратно в коридор. Выскочку не заперли. Она заперлась сама, чтобы её никто не увидел в таком виде.
На ней был старый тёмный халат, какие носят разнорабочие. Юбка форменного платья была подобрана до уровня халата и почти до колен открывала ровные беленькие ножки. Волосы повязаны платком не первой юности, на руках надеты грубые перчатки. В таком непрезентабельном виде девушка двигала треснутый напольный сосуд для зелий.
– Что ты тут делаешь? – не понял я.
– А ты что тут делаешь? – недовольно буркнула Бьянка.
– Спасаю неблагодарных девиц. Сегодня я благородный дракон, – похвастался я.
– И многих уже спас? – насмешливо поинтересовалась она, опираясь мягким местом на ветхого вида стол. Тот скрипнул, и девчонка тут же выпрямилась.
– Твою соседку. Точнее, её шляпку.
– Как романтично! От кого же ты её спасал?
– От зловредного дерева! Урон, нанесённый дереву, оценивается в одну штуку ветки, – отрапортовал я.
– Браво, капитан! – похвалила меня Выскочка. – И как же происходила эта эпическая битва?
Я рассказал.
– …В итоге потери с нашей стороны оцениваются в одну штуку букета, со стороны мирного населения – в одну штуку платья, – завершил я повествование.
Я решил не молчать о цветах, чтобы не давать девушке напрасных надежд. У нас с Выскочкой ничего быть не может. Ну разве что мимолётная интрижка… Но не более того!
Лицо её перекосила ожидаемая гримаса недовольства. Вот! Вот! Я так и знал! Сначала понапридумывают себе всяких несбыточных мечтаний и потом сами же страдают!
– Это правда, что в тебя все девушки вокруг влюбляются? – поинтересовалась она.
– Есть такое дело.
Пусть знает правду. Мне скрывать нечего.
– А за что?!
В смысле, «за что»?!
За всё!
Выскочка демонстративно повернулась ко мне спиной и попыталась сдвинуть с места тяжеленный чан. Я поспешил на помощь. Он оказался настолько тяжёлым, что нам вдвоём пришлось катить его в полунаклоне. Когда мы доставили его к месту назначения, в дальний угол, я был как свинья. Будто не просто упал с дерева, но и покатался по земле. И ещё попросил, чтобы по мне сверху потоптались.
Я попытался отряхнуться и чихнул от поднятой в процессе пыли.
– Будь здоров, – пожелала Бьянка.
– Благодарствую. Так что ты тут забыла?
– Убираюсь. А что, незаметно? – Она обвела каморку рукой.
Та была уставлена рухлядью сверху донизу и щедро присыпана грязью.
– Если честно, то нет. Мне кажется, чтобы процесс уборки в этих завалах стал хоть как-то заметен, здесь нужно убираться с месяц. Или два.
– Вот и не мешай! – Бьянка сложила руки на груди.
– Вообще-то, – я взмахнул в негодовании рукой, поднимая пыль, и снова чихнул: – Пчхи! Я помогаю! Сформулирую вопрос по-другому: зачем ты тут убираешься?
– С доном Дженаро поспорила, – надулась Выскочка и полезла за резным флакончиком на верхнюю полку.
Ей не хватало роста, поэтому я его снял, протянул, а когда Бьянка подняла к нему руку, быстро спрятал за спиной. Спереди я уже был грязным. Для гармонии нужно восполнить недостаток пыли сзади.
– И с ним тоже? – поинтересовался я. – Ты вообще умеешь с кем-нибудь нормально общаться?
– Я с ним нормально общалась! – упёрлась Выскочка и потянулась за флаконом, попутно прижимаясь ко мне и обнимая. – Отдай!
Дракон чуть не замурлыкал от удовольствия.
Я тоже.
Меня так потрясла собственная реакция на прикосновение, что я отскочил как ошпаренный.
– Ты меня сейчас всего испачкаешь! – возмутился я, чтобы хоть как-то объяснить своё поведение.
– Диего, испачкать тебя сильнее уже невозможно! – пфыкнула Бьянка и отвернулась к полкам, видимо, обдумывая, за что взяться дальше.
– Так что у вас произошло с деканом? – Я поставил уже ненужный флакон на тот самый стол, который скрипел под весом Бьянкиной пятой точки. Надеюсь, бутылёк он выдержит.
– Ничего у нас не произошло. Он вызвал меня в деканат и устроил разборки по поводу вчерашней презентации. Видите ли, я опозорила уважаемых драконов. А чем, спрашивается? Я же всего лишь сказала правду!
– Правду можно говорить по-разному, – возразил я. – Про тебя сейчас можно сказать: «Ты выглядишь как чучело огородное», а можно: «Какой у тебя сегодня эксцентричный наряд». Заметь, и то и другое будет правдой. Но впечатление производит разное.
– Это всё ваша демагогия! – взвилась Выскочка. – Я всего лишь обратила внимание на то, на что большинство старательно закрывает глаза. Что маги остаются бесправным приложением к драконам, которые живут за счёт них!
– Да что ты так кипятишься? Что, если бы драконы не давали магам работу, всем было бы лучше?
– Я хочу справедливости!
– Все хотят справедливости. Просто для каждого она своя. Так при чём тут декан и эта гора хлама?
– Я ему сказала, что потратила уйму времени, чтобы найти информацию о талантливых магах, следы которых после завершения Академии теряются, как в трясине. Дон Дженаро на это заявил, что если мне нечем заняться и силы некуда девать, он может устроить мне персональные раскопки в старой лаборатории на четвёртом этаже. Вдруг что-то полезное найду? А если не найду, то хотя бы разберу этот сра… срамоту эту, – быстро поправилась она. – Хоть какая польза будет от моей неуёмной энергии.
– А ты?
– А я сказала: «Ну и разберу!»
– А он?
– А он сказал, что если я за месяц наведу здесь порядок, разрешит писать курсовой проект по любой теме, какую я выберу.
– А ты?
– А я сказала, что справлюсь за неделю!
– А он?
– А он сказал, что тогда позволит мне работать в этой лаборатории, как я хотела на вступительном испытании.
– А ты?
– Я думаю, что не видать мне лаборатории как собственных ушей, – уронила руки Выскочка. – Но я так легко не сдамся!
Она выудила из ведра с чёрной от грязи водой тряпку, отжала её и принялась с остервенением оттирать очередной горшок.
– Подожди, – остановил я её жестом. – Ну хорошо, переставишь ты здесь эти ёмкости из угла в угол. Пыль протрёшь. Грязь смоешь. А делать со всем этим барахлом ты что собираешься?
– Сейчас главное – всё отмыть, – упрямо твердила Бьянка.
– Так, может, проще выкинуть? Может, всё это, – я показал на полки и горы хлама на полу, – проще выкинуть прямо вместе с грязью?
– А вдруг там есть что-то ценное?
– Короче. Я предлагаю тебе сначала продумать, что ты будешь с этим делать
– Никаких. Мы об этом не говорили.
– Ну так поговори. Если от тебя требуется всё это починить, то ты не то что за месяц, за год не управишься. А если достаточно на помойку вынести, то можно с нашими магами-первокурсниками поговорить. Обычно на наш факультет самые неимущие идут. Нам все практики оплачивают и работа гарантированная. Ребята за небольшую денежку тебе помогут.
…И тут я вспомнил, что Выскочка сама из малообеспеченных.
– Толковая идея, – неожиданно согласилась Бьянка. – Благодарю.
– Хочешь булочку? – столь же внезапно предложил я. – С кремом?
– С чего это такая щедрость? – усомнилась Выскочка в моих благородных порывах.
Я взглянул на свою корзинку с салфеткой, припорошенной пылью, и рассмеялся.
– Если я отвечу: «Ну не выбрасывать же?», ты сильно обидишься? – спросил я.
– Нет, – ответила она, в очередной раз удивляя. – Здесь, между прочим, даже раковина есть. И в ней даже есть вода. Даже чистая. Чтобы руки помыть, – пояснила Бьянка.
– Хорошо, давай мыть руки.
Вообще-то я хотел съесть эти булочки с Каталиной. Но что-то пошло не так. Иногда такое случается в жизни, когда что-то идёт не так. Это не трагедия. Просто небольшое тактическое отступление.
Девушка вытащила из-под стола трёхногий табурет, а из-под горы потрёпанных учебников – дряхлый стул. Оба предмета, с позволения сказать, мебели она отмыла и вытерла насухо чистой (насколько можно быть чистой в этой каморке) тряпицей. Мы решили, что табурет выглядит более крепким, и на него сел я как более тяжёлый. Раза в два. Бьянка с осторожностью присела на краешек стула.
Она окинула взглядом стены:
– М-да-а. Не было печали, как говорится…
– …купили магу порося, – закончил я, приоткрыл салфетку, вынул булочку и понюхал. Вроде пылью не пахнет. – Заметь, если бы порося купили дракону, действие было бы уже завершённым. Вот есть порося, вот его купили дракону, вот порося больше нет. Всё просто и понятно. А с вами, магами, попробуй угадай, чем история закончится… Сколько магов, столько и финалов…
Я надкусил сдобу.
Хороша!
Бьянка последовала моему примеру.
– Вкусно, – сказала она, прожевав. Потом откусила ещё, пережевала и добавила: – Ты меня действительно спас. Я сегодня не обедала.
А я обедал. Но обед уже успел утрамбоваться за время прогулки, битвы с деревом и перетаскивания тяжестей. Так что булочка уместилась на ура.
Запить бы чем-нибудь. Но вода из-под крана была не лучшим решением.
Вдруг Бьянка побледнела с лица и схватилась за живот.
– Ты решил, что меня всё же нужно дотравить, раз в первый раз не удалось?! – рыкнула она.
– Ты что? – Я выразительно покрутил большим пальцем у виска. – Умом тронулась от клаустрофобии?
И тут мой живот свело спазмом. Очень недобрый признак.
– А где тут у вас мужская комната? – деликатно поинтересовался я, поднимаясь с табурета.
Новый спазм намекал, что следует поторопиться.
Бьянка тоже поднялась со своего стула, придерживаясь за стол.
– Это там, – она злорадно показала рукой куда-то в сторону, – в том конце коридора.
И быстрыми, но мелкими шагами направилась к выходу. Я её обогнал, и первое, что бросилось мне в глаза, когда я покинул каморку, был женский туалет. Малодушно мелькнула мысль плюнуть на условности. Там же внутри не одна кабинка. Но, к счастью, я взял себя в руки и добежал до мужского. Даже не подозревал, что мой организм способен издавать такие звуки.
