С булочками мне не повезло.
Я бы предположила, что это месть за «праздничный» ужин в таверне, который я устроила в самом начале нашего знакомства, если бы Диего не выглядел так же бледно, как и я.
Но он хорошо держался.
И бегал быстро, молодец. Загляденье просто. Чувствовалась школа дона Кристобаля, честь ему и хвала как педагогу.
– Прости, я не хотел, – сказал он, вернувшись из похода в конец коридора.
– Да уж кто бы захотел… – фыркнула я и поняла, что подобных действий в моём состоянии лучше избегать. – Я тебя оставлю ненадолго…
– Ничего, – уверил меня де ла Ньетто. – Я тоже, пожалуй, прогуляюсь.
– Ну тогда до встречи, – натянула я улыбку и поспешила в туалетную комнату.
Когда мы наконец встретились, Диего нерешительно произнёс:
– Бьянка, я, наверное, пойду…
– Иди, Диего, иди. Я-то точно никуда дальше соседнего помещения ближайшие пару часов не дойду. А у тебя и скорость передвижения выше, и выдержка… Опять же, что бы то ни было, на единицу массы тебе всё же меньше досталось. Что это, кстати, было? Кто-то магией побаловался?
– Точно не магия, – возразил он. – Мой др… – замялся он, – друг рассказывал, что магические зелья немного не так проявляются.
– А как? – уточнила я, хотя явно не успевала дослушать. Всей душой я уже стремилась к соседнему помещению.
– Потом как-нибудь расскажу, – пообещал боевик и тоже поторопился.
Не знаю, как он планирует преодолеть расстояние до общаги… Интересно, в состоянии дракона слабительное сохраняет своё действие?
Я представила, что будет, если сохраняет, и решила больше не представлять.
Магическое, немагическое или просто несвежий крем, но пронесло меня основательно. Я застряла здесь до вечера. А то как бы и не до утра. Я стала подумывать о том, как устроиться на ночлег в лаборатории.
Через некоторое время в мою голову закралась мысль, а не лечь ли прямо в туалете.
Но тут появился Диего.
Он слегка повеселел. В смысле, уже выглядел не как главный герой сказки о Мёртвом Принце-Драконе, который висел на цепях в хрустальном гробу, закованный заклятьем неподвижности.
– Вот, – поставил он передо мной флакончик. – Пей!
– А от этого у меня прыщи по всему лицу вылезут или волосы? – уточнила я.
– Если вылезут, то у нас обоих, – успокоил меня дракон. – Я уже выпил.
– Думаешь, от этого мне должно стать легче? – буркнула я и всё же сделала пару глотков. И ещё третий. Для гарантии.
– Мне стало.
Я решила не уточнять, что спрашивала не про зелье. Впрочем, думаю, он всё понял. Не такой он, в общем-то, чурбан тупоголовый, как выяснилось при более близком знакомстве.
Ему даже хватило совести принести мне антидот, что для дракона – почти подвиг.
– Оно быстро подействует?
– Достаточно быстро. Но лучше подстраховаться и с полчасика пересидеть. До наступления полного эффекта.
Я кивнула.
Мы помолчали.
– Всё же повезло Каталине! – с завистью произнесла я.
– Да, у неё неплохой вкус, – поддержал меня Диего, хотя я говорила о другом.
– Я имею в виду, повезло, что с булочками ты до неё не дошёл. Ты же к ней шёл? Мириться?
Он кивнул.
Вот и шёл бы!
– А здесь ты что забыл?!
Дракон пожал плечами:
– Мимо проходил…
– Мимо четвёртого этажа третьего корпуса… Пролетал, что ли? – хохотнула я.
Живот стало отпускать. Настроение поднималось.
– Пролетел-то я, конечно, тут здорово, – кивнул он и рассмеялся.
Мы засмеялись вместе, и я поймала себя на мысли, что после того как донья Антония ушла за Тенью, Диего де ла Ньетто, заносчивый дракон и любимчик Академии, каким-то чудом стал самым близким мне человеком.
Неправильно это.
Смех затих, а потом Диего извинился и сказал, что спешит. Я кивнула. Одно дело – заглянуть на огонёк к парии вдали от любопытных взглядов. И совсем другое – расхаживать в её компании на глазах у всех.
Предводителю драконобанды нельзя так быстро и низко падать.
Он ушёл, а я потихоньку побрела в столовую и даже успела на ужин. Горьковатый антидот ещё чувствовался на языке, но поела я с удовольствием. И ещё с собой набрала немного. Навынос. Хотела взять пару булочек. Но передумала и купила ещё одно горячее.
– Ты где была так долго? – обеспокоенно спросила Марта.
– Дон Дженаро за вчерашнюю презентацию наказал. Повесил на меня уборку самого захламлённого кабинета в корпусе.
– Убралась?
– Марта, там в прогулочном темпе уборки на пару лет, – пожаловалась я и без сил рухнула на кроватку. А мне ещё в душ нужно сходить и к завтрашнему семинару по истории магии готовиться!
– Хочешь, помогу? – неожиданно щедро предложила она.
– Благодарю. Но мне тут сегодня уже помогли… – скривилась я.
– А кто?
– Да никто, – отмахнулась я, на мгновенье представив, как буду объяснять, что в грязной каморке забыл де ла Ньетто и чем он там занимался. – Совет дали. Толковый. Что иногда в первую очередь нужно не руками работать, а головой. Вот завтра я там собираюсь поработать головой. А когда немного соображу что к чему, и если у тебя желание помочь не пропадёт, то буду благодарна. А у тебя какие новости?
– Сегодня Диего де ла Ньетто снимал с дерева мою шляпку. Я его даже не просила! – И она рассказала свою версию событий. – И даже букет мне подарил, чтобы я не расстраивалась сильно.
Соседка показала рукой на знакомую вазочку на столе, в которой стояли красные розы. Почти копия тех, которые Марта выкинула в окно, только короткие.
– Красивые, – поддержала я.
Она, конечно, о чём-то умолчала, что-то приукрасила. Так и я не была с нею честной до конца.
Как бы то ни было, делить нам нечего. Диего де ла Ньетто с букетом, подаренным Марте, и булочками, доставшимися мне, направлялся к Каталине де ла Форго.
Как хорошо, что, несмотря на слабость и усталость, я всё же выучила историю магии! На первом двукрыльи мне устроили такой допрос с пристрастием, что я вспомнила даже номер страницы с персоналиями. И всё равно заслужила лишь «крыло». На предыдущем семинаре преподаватель не был столь придирчив. Это мне аукается презентация, готова поспорить.
…а вот скажи я такое Диего, он бы непременно отметил: я готова спорить даже тогда, когда со мной никто не спорит…
То, что мысли мои всё чаще касались его персоны, было тревожным симптомом болезни, которая давно пустила корни и расцвела махровым цветом в моей соседке по комнате. И ведь потом никаких претензий ему не выставишь. Он же мне ничего не обещал? Не обещал. Даже не намекал ни на что. И открытым текстом информировал, что у него есть девушка.
Но при всём при этом сопротивляться его обаянию было очень и очень непросто.
Кстати о Диего: сегодня после занятий будет тренировка. Как мне повезло тем утром, когда я встретила дона Кристобаля на пробежке! Первые цветочки после выступления на празднике я уже собрала, ягодки не за горами. Без поддержки де ла Дино не видать мне стипендии… Хотя ещё неизвестно, как презентация аукнется с его стороны.
Однако с деканом боевиков я увижусь только после четвёртого двукрылья, и то не сразу. А прямо сейчас мне предстояло поговорить с руководителем своего факультета.
Дон Дженаро сидел за столом, обложившись бумагами чуть не по макушку. Я вошла в кабинет и стала смиренно ждать, когда же он закончит свои дела и обратит на меня внимание. Дела всё не кончались. Терпение моё тоже было практически безграничным, поскольку я достала из сумки учебник по завтрашней «Общей теории зелий». Донья Агата не производила впечатления дамы, способной на мелкую месть из-за оскорбления пресловутой драконьей чести.
Если она будет мстить, то по-крупному.
Видимо, убедившись, что игнором от меня не избавиться, декан отложил очередную бумагу. Он сложил руки пирамидкой, упёр локти в столешницу, а указательные и средние пальцы свёл на уровне подбородка.
– Слушаю вас, сьерра Лара, – произнёс он, излучая недовольство.
– Дон Дженаро, я хотела уточнить по заброшенной лаборатории на четвёртом этаже.
Он кивнул.
– Там очень много грязи и хлама! – уведомила я.
На лице декана промелькнуло торжествующее выражение.
– Можно их выкинуть? – спросила я разом на выдохе. Пока не передумала.
Кажется, у декана на мгновение даже челюсть отвисла.
– Вы всё же решили навести там порядок? – уточнил он.
– Да, и теперь меня интересует, насколько ценно содержимое каморки.
– Послушайте, Бьянка, вам что, больше всех надо?! – с каким-то, как мне показалось, отчаянием спросил де ла Торрес.
– Да, – сразу согласилась я. – Больше всех. Поэтому если у вас вдруг найдётся ещё что-нибудь ненужное, например пара тысяч монет в кошельке, я с радостью избавлю вас от обузы.
– Ну вы, сьерра, и… – Дон Дженаро замялся в поисках подходящего определения. Или просто был слишком воспитан, чтобы произнести его вслух.
– …Старательна, – пришла я ему на помощь. – Я очень старательна в вопросах, которые касаются поручений деканата. Так что по поводу оборудования? Его нужно списывать перед тем, как выбрасывать? И как согласовывать предметы на выброс: по одному или списком? И с кем? Может, есть кто-то, кому нужно то, что там лежит?
– Да кому оно сдалось? – выдохнул и как будто сразу сдулся декан. – Когда-то там была студенческая исследовательская лаборатория. Но потом решили, что исследования и разработки – это прерогатива частных научных центров, а дело Академии – учить. Лабораторию закрыли, и постепенно она превратилась в кладбище бесполезностей. – Он отвёл взгляд в стену. – Сначала надеялись, что ветер переменится, поэтому решили не занимать её под учебный процесс. А в ожидании несли туда всё, что было в принципе ненужно, а выкинуть жаль – вдруг когда-нибудь пригодится? Не пригодилось.
Он снова посмотрел на меня усталым взглядом и будто сразу постарел лет на десять. Было видно, что тема для него больная. А тут я ещё со своим выступлением про чужие открытия…
– А как же бывший декан лечебного факультета, дон де ла Вега? Он же занимался научными исследованиями? – вдруг вспомнила я и тут же мысленно шлёпнула себя по губам.
Вот же матерь Тенья! Что ж мне не молчится-то, а? Куда я постоянно лезу?
– Дон Винченцо? – Декан скривился, будто упоминание было ему неприятно и даже болезненно. – Да, занимался. В домашней лаборатории. Можете делать с содержимым «каморки», как вы говорите, всё, что хотите. Всё давно списано и снято с подотчёта. Вопросов больше нет?
У меня нет вопросов?! Как он мог так обо мне подумать?
Однако я сказала: «Нет, спасибо!»
И вышла.
Теперь я по-другому воспринимала завалы в старой лаборатории. Для кого-то когда-то этот хлам был чем-то ценным. Памятью о прошлом, возможно. Об ушедшей юности или даже любви… В таком романтическом настроении я распахнула дверь и оглядела содержимое комнатки…
Что-то было ценным, возможно. Но большинство – просто хлам!
Я надела халат, перчатки, косынку и набросилась на груды старья, как муравей на превосходящую по размерам гусеницу: самоотверженно и бесстрашно.
И, возможно, бессмысленно.
Сегодня моей целью была сортировка. В один угол уходило то, что на помойку, в другой – всё более-менее приличное. Я освободила стеллаж у окна. Туда отправлялись все книги. Выбрасывать книги, не заглянув внутрь, у меня бы рука не поднялась. А если я полезу внутрь, за месяц не управлюсь. Так что книги – на полки. Туда же ушёл почти целый винтажный змеевик с кокетливыми дракончиками и сердечками на ручках кранов. Нашёлся и перегонный куб, и спиртовка. Лабораторной посуды набралось на целый магазин. Правда, разномастной и местами со сколами, но кого это волнует? Вот бы это всё с собой после окончания Академии забрать! Ну правда, здесь это никому не нужная рухлядь, а мне столько денег сэкономит, сказать страшно!
В свёртке из обветшалой ткани я нашла набор ювелирных инструментов. Всё целое, с расписными ручками. Только эмаль местами отбилась. И шлифовальный круг для отделки камней. Древний, с ножным приводом, теперь такими не пользовались. Но рабочий!
Ещё нашла сосуд с мышиным помётом. Интересно, антикварный мышиный помёт придаёт зельям какие-нибудь особые свойства? А то у меня его целая банка!
Однако и угол с рухлядью на выброс рос с завидной скоростью.
Пришла я в себя, когда часы на башне Академии пробили окончание четвёртого двукрылья. Я отёрла пот со лба… и огляделась.
Полуденная Тень, я же вся в грязи, как последний поросёнок. А мне на тренировку нужно спешить. Спортивную форму я заранее с собой взяла.
Ничего, помоюсь в раздевалке! Недаром же там душ установлен? Когда я забежала, там было уже пусто. Всего одна девушка переодевалась, старшекурсница с лечебного. Я поздоровалась, захватила полотенце и побежала в моечное. Включила воду и с наслаждением смыла с себя грязь. Здесь даже мыло было и шампунь! Всё в бутылочках, закреплённых возле леек. Какая щедрость!
Я бы и подольше понежилась под струями, но пора было бежать на тренировку. Я вышла из кабинки за полотенцем… Но обнаружила на крючке не своё, а чужое, крохотное, вроде тех, что использовали, чтобы пот с лица стереть во время игры.
Сердце рухнуло в пятки.
Схватив полотенце, я побежала в раздевалку.
Все, все без исключения шкафчики были заперты!
И я – голая и в руках тряпочка, которой или верх прикрыть, или низ, но в любом случае – срам один.
Я села на скамейку и спрятала в полотенце красное от бессильной злости лицо.
