После ухода Диего стало пусто и грустно. Я планировала поработать, а потом вернуться к расспросам доньи Розы. Как бы к слову, чтобы причина расспросов была не столь очевидна. Но никакого желания сидеть, да и расспрашивать, не было вообще. Я собрала вещи, попрощалась с библиотекаршей и вышла.
…Чтобы увидеть, как в парке теряется силуэт Диего с Каталиной, буквально повисшей на его локте.
Злость полыхнула во мне, как от заклинания «Огненной стены», в одно мгновение и до самого неба. Каков гадёныш! Мне там зубы заговаривал, а тут его Линочка поджидала?! Зачем? Чего он хотел добиться? Боялся, что я на неё нажалуюсь? Ой, да кто ради меня пальцем шевельнёт? Тем более когтем? На мои слова дон Дженаро деланно-сочувственно покачал головой из стороны в сторону, сказал, что «молодёжь нынче совсем распоясалась», выписал направление к завхозу за новым комплектом казённой одежды и попросил отнести в ректорат ходатайство о материальной помощи. И всё! И никаких «мы разберёмся» или «виновных накажем».
Ради чего Диего было унижаться, делать вид, что ему не всё равно? Какая жертва – таскать тяжести ради нищей сиротки!
Я так разозлилась, что у меня аж руки зачесались ему физиономию располосовать!
Руки, к слову, действительно зачесались. И даже живот. Я отогнула рукав. Под ним выступали красные волдыри. У меня, кажется, аллергия на одного конкретного представителя драконов. Дома я обнаружила такие же на животе. Хорошо, что пятна быстро проходят. Раньше проходили. Мне завтра идти на примерку платья. Мы с Мартой решили, что бальные наряды безопаснее хранить у доньи Агаты. Покуситься на чужую собственность драконицы не рискнут. Это уже настоящее преступление. Так вот, не хотелось бы пугать модистку разукрашенным пузом.
Я умылась и поплелась в столовую. Марта где-то пропадала, подозреваю, что с тем самым драконом, за связь с которым пострадала. Рика в столовой я тоже не увидела, зато маги-первокурсники меня буквально поймали и усадили за свой стол. Их внимание было приятно. Я приглядывалась к откровенно флиртующим Андресу и Карлосу, но в душе ничего не отзывалось. И дело даже не в том, что они были моложе меня, а в обществе не слишком одобрялись браки, в которых жена старше. Просто… ну они не были такими, как Диего де ла Ньетто.
Теперь, когда мне пришлось узнать его лучше, я поняла, почему он стал общим любимчиком. Он умел быть очаровательным и деликатным, мог быть лидером и брать на себя ответственность, он был сильным и красивым, Тень подери. Но главный его талант – умение относиться к жизни легко. Рядом с ним любые проблемы превращались в незначительные помехи, из безвыходных ситуаций распахивались двери, а неразрешимые задачи щёлкались как орешки. Никто не мог сравниться с ним в простоте решений и безмятежности.
Просто с ним никто не мог сравниться.
И это удручало.
Но парни всё равно были хорошие и безотказные и без проблем согласились помочь с переноской остатков оборудования. В конце концов, если де ла Ньетто вспомнит о своём обещании, то пусть знает, что на нём свет клином не сошёлся. А если не вспомнит, то хоть кто-то поможет. Я прикинула, когда примерно вернусь от модистки, ребят время устроило. Не могу сказать, что процессия парней, прущих котлы в женское общежитие, вечером привлечёт меньше внимания, чем днём. Но её хотя бы увидит меньшее количество народа, чем сразу после занятий.
Модистка Марты оказалась просто кудесницей. Хотя изменения, внесённые ею в фасон, были незначительны, но наряд сразу стал выглядеть на порядок дороже и столичнее. Изгибы тела смотрелись в нём фигуристее, и даже черты лица выразительнее. Плечи будто сами собой расправились, и откуда-то взялась осанка. В новом платье я чувствовала себя увереннее. Пусть не как чистокровная драконица, но где-то рядом.
И это даже без магии.
А потом над платьем поколдовала Марта. Ничего сколько-нибудь серьёзного. Где-то добавила блеска, где-то его приглушила, добавила вышивке большее сходство с серебряной нитью и в итоге добавила платью и мне дороговизны и импозантности. Я вдруг осознала, что вот это вот всё внешнее совершенство дракониц – всего лишь хорошие портные и профессиональная бытовая магия.
Решено! В своём Непоймигдейске я заведу дружбу с местной швеёй. Выпишем модные журналы и такие будем красоты творить с помощью иглы и пары слов… Вся округа будет приходить обшиваться!
Пока я возвращалась в Академию, уже нафантазировала, сколько денег заработаю в таком тандеме. Какая всё-таки Марта молодец! Как мне повезло с соседкой! Пусть Диего де ла Ньетто удавится от ревности.
Если он действительно что-то ко мне испытывает.
Я вошла в лабораторию, полная радужных надежд и великих планов.
– А, это ты! – вернул меня в реальность голос Матео. – А я думал: ничего себе какая красотка! Прямо как крыса за дудочкой от самого общежития за тобой шёл!
Он прошёл к столу и плюхнулся на стул, починенный умелыми руками Карлоса.
– Сочувствую вашему разочарованию, – с видом «ну что же вы так неосторожненько!» прокомментировала я его слова.
– О, я ни капли не разочарован. – Он устроился на стуле поудобнее, потянувшись корпусом в мою сторону, укладывая локоть на стол, а подбородок на руку. Будто улёгся на стол, но не совсем. – Очень даже наоборот. Не передумала? Может, всё же пойдёшь на Бал со мной? Я умею быть благодарным.
– А? Что? О чём спор? – с улыбкой во всю драконью морду в лабораторию ввалился Диего. – О, Тео! Ты тоже вызвался помочь Бьянке с переноской тяжестей?
– Я?! – удивился за себя де ла Вега, но потом передумал и обратился ко мне: – Конечно. Я буду рад помочь.
– Конечно, вдвоём-то веселее будет, – «обрадовался» Диего, скалясь на приятеля.
– Почему же вдвоём? – возразила я, услышав из коридора голоса первокурсников.
Матео многозначительно задрал бровь, показывая, что думает об этой истории, в которую бездумно ввязался.
– О! – застыл на пороге Луиджи, пошатнувшись под напором спешащих за ним Андреса и Карлоса. – Да тут помощь подоспела!
– Да, помощнички, давайте-ка хватайте, кто что подымет, – не мог промолчать де ла Ньетто, подходя к котлу – самом крупному и, наверное, самому тяжёлому. Его лидерская натура рвалась в бой, как дворовый пёс с цепи.
Кто здесь больше всех подымет?
Диего де ла Ньетто больше всех подымет, тяжеловоз и просто красавчик.
– И куда мы это всё несём? – догадался спросить Матео, крякнув под весом котла со змеевиком.
– К Бьянке в пещеру! – бодро отрапортовал «тяжеловоз». Маловато его нагрузили, раз языком мелет всякую ерунду. В зубы нужно было ещё что-нибудь сунуть. – То есть в подвал общежития, – быстро поправился он. – Там полно плесени, тараканов, крыс и привиде-ений! Ты уверен, что готов к встрече с ними? – с пугательными нотками, будто рассказывал страшилку на ночь, поинтересовался де ла Ньетто.
– Нет там никаких тараканов, – возразила я.
– Крысы съели?
– И крыс нет!
– Неужто привидения?! – «испуганно» вскрикнул Диего, вызывая общий смех.
Всё же умеет он быть в центре внимания и смягчать острые углы.
– Плесень, всех поглотила плесень! – кровожадно закрыла тему я.
– А зачем тебе в подвале эта рухлядь? – затянул свою песенку де ла Вега.
– Кому рухлядь, а кому и рабочее магоборудование! – возразила я. – Знаешь, сколько нужно вложить денег начинающему практику, чтобы открыть своё дело?
– Так не проще ли пойти работать в готовую оборудованную лабораторию? – удивился он, покрякивая под грузом. – Никаких затрат, приходишь – всё современное, качественное. Надёжное, – добавил он со значением.
Ну да, он-то точно знает ценность надёжности. На примере дяди.
– Проще, – согласилась я. – Но совсем не так интересно. Там же чужое. А это всё пусть и старенькое, но моё. – Последние слова я почти промурлыкала, так мне хорошо на душе от них стало. – Это же совершенно другое, Тео!
– «Тео!» – передразнил Диего и скорчил такую физиономию, будто я ему ногу оттоптала, а потом сверху ещё попрыгала для пущего эффекта.
– А что сразу «Тео»? Уже и спросить нельзя? – буркнул де ла Вега, который пантомимы не видел и всех оттенков реплики не уловил. Или не захотел улавливать. Попробуй этих драконов разбери.
Вот так, с шутками, прибаутками и отдавленными ногами мы и добрались до общежития. Я взяла в пустовавшей комнатке доньи Мануэлы ключи от подземелья и, подсвечивая светлячком, провела нашу экспедицию до моего укромного уголка…
И сердце сорвалось от вида моих нехитрых сокровищ, в которых кто-то покопался. Я постаралась не показывать, насколько меня возмутило вторжение чужака в личное пространство. Теперь мне уже не казалось хорошей идеей тащить сюда такую кучу посторонних, каждый из которых мог рассказать о моих богатствах. Никакие доводы здравого рассудка, вроде того что сокровища они только для меня, а для остальных – хлам, не действовали. Я торопливо выпроводила помощников до выхода из общежития, и даже попытка Диего поговорить не могла меня остановить. Я сослалась на какую-то срочную ерунду и вернулась в подвал.
Только после того как я всё перебрала и аккуратно сложила, душа моя успокоилась. Ничего не пропало. Всё моё нищенское добро было на месте.
Какое счастье!
Только теперь нужно всё перетащить в другое место, чтобы никто о нём не знал.
Пережив потрясение от возможной потери и обретя после душевный мир, я несла ключ комендантше.
– Сьерра Лара, как долго у меня будут валяться ваши книги? – сурово спросила она меня.
– Книги?.. – Я сначала не поняла, а потом вспомнила: журналы! Я оставила у доньи Мануэлы лабораторные журналы, которые унесла из каморки. – Простите великодушно, я сейчас заберу. А я-то искала-искала, – соврала я, – не знала, где оставила.
Вот это уже совершенно честно.
Я подняла к себе в комнату увесистую связку и села за стол, разбирать.
Очень скоро я наткнулась среди них на один очень интересный.
И что самое важное, я вспомнила, откуда мне знакома фамилия Альварес. Роза Альварес была однокурсницей моей мамы.
