Сегодняшний день был выходным, но меня это не радовало. Я лежал с компрессом. Голова раскалывалась, тело было словно чужим, и даже настойка, вручённая ректором, не помогала. Вся наша компания была в сборе. Вроде как пришли меня проведать, но нам было что обсудить. Например, вчерашние события. Воспоминания о Бале у меня были смутными и отрывочными. После того как я пришёл в себя на площадке, меня отвели к ректору. Осмотрели, опросили и велели отдыхать. Дон Игнасио на мои вопросы о случившемся отвечать отказался под предлогом, что пока ещё ничего не ясно. Было бы неплохо узнать, что же всё-таки произошло.
Тин пришёл последним и, в отличие от других, сиял как начищенный пятак.
– Совсем берега потерял, с магичкой на Бал являться? – с ходу налетел на него Эстебан. – Ты вообще понимаешь, кто такие Хранители? Мы должны отстаивать чистоту крови, а ты…
– А я на ней женюсь, – открыто улыбаясь, начал де ла Риас. Не иначе как принял для храбрости стопочку веселящей настойки. Он оседлал стул, упёрся подбородком в сложенные на его спинке руки, и продолжил: – Я всё понимаю, и если вы должны меня за это исключить, я согласен.
– Ишь ты, смелый какой! – фыркнул Тео. – А родители-то твои согласны?
Де ла Риас кивнул:
– Я уже давно им сказал.
– Если они не против, почему ты тогда тянул? – не поверил я.
Валентино кинул в мою сторону короткий, но откровенно неприязненный взгляд:
– Потому что кроме меня и родителей есть ещё Марта.
– Да сдалась она тебе… – презрительно фыркнул Ник. – Было бы ради чего крепость городить.
– Знаешь, Николас, буквально пару недель назад я бы, наверное, многое на это сказал. Такого, что не принято говорить в приличных кругах, – усмехнулся Тин. – Но теперь, после того как я набрался смелости и поговорил с ней, мне просто плевать, что по этому поводу думают остальные.
– Ты что, не понимаешь, что ты – дракон?! – Банни подбросил пафоса в топку обсуждения.
Вообще-то, всё высказанное де ла Риасу в равной степени относилось и ко мне. Даже в большей степени. Но, во-первых, у меня болела голова. А во-вторых, мне тоже было плевать. Почти.
– Это ты не понимаешь, что ты – дракон! Эстебан, дракон – это не просто способность летать! Это… это… гораздо больше! Да ты даже не представляешь, на что способен дракон! – горячо возразил Валентино, подскакивая со стула и размахивая руками. Тин, который обычно держался в тени, подальше от споров. Потом он снова повернулся ко мне и посмотрел прямо в глаза. – Это когда крылья во всё небо, весь мир у твоих ног, и ты сам решаешь, как тебе жить!
У меня даже голова болеть перестала от неожиданности.
Он хочет сказать, что у него тоже Сущность пробудилась? Из-за этой Марты? Да в ней же нет ничего особенного! Ну симпатичная на мордашку…
…С моей точки зрения.
С точки зрения Ника, Банни и Тео.
А для него – крылья во всё небо.
И он догадался обо мне, Крылатом и Бьянке.
Просто у него хватило смелости решать, как жить, а у меня – нет. Конечно, у нас разные ситуации. В его роду всегда к магам относились спокойнее.
Хотя «разные ситуации» – это только на первый взгляд.
Любой выбор имеет свою цену. Для каждого она своя. Не только у каждого выбора, но и для каждого выбирающего. Возможно, тихоне Тину решение подойти к девушке, которая его не замечает, – Королеве Бала, на минуточку! – далось ничуть не легче, чем мне – отказаться от тех благ, которые дарит род.
Впрочем, не так уж даром они достаются.
За любой выбор нужно платить. За выбор оставить всё как есть – тоже. Например, потерей крыльев во всё небо.
– На что ты намекаешь?! – вскипел в ответ де ла Санс.
Назревал скандал. Головная боль вернулась, но я сделал над собой усилие, сел и поднял руки, призывая к миру:
– Он хочет сказать, что здорово иметь возможность самому решать, как жить. А мы, загнанные в рамки условностей, этого права лишены, – ответил я за Тино и посмотрел на него взглядом «я знаю, что ты знаешь, что я знаю, но давай не будем нарываться на неприятности». – С точки зрения закона Тин ничего противоправного не совершил. – Я прошёлся взглядом по остальным приятелям. – Официально смешанные союзы не запрещены, а маги имеют равные права с драконами. В сегодняшней политической ситуации такой прецедент даже может сыграть нам в плюс. Особенно если род не против.
Парни с умным видом закивали.
– Так что причин для изгнания Валентино из Хранителей я не вижу, – продолжил я и перевёл тему в более безопасное русло: – У нас другая проблема. Нам нужно выбрать шестого члена компании, достойного такой чести.
– Рикардо де ла Мора, – вдруг предложил Ник.
У меня даже дар речи пропал на минуту.
«Он же бескрылый, ты что, белены объелся?!» – очень хотелось спросить мне. Но я промолчал. Если я встал на защиту явных отношений Хранителя и магички, поскольку сам не без греха, то что уж строить из себя ревнителя традиций? С точки зрения закона бескрылый дракон – точно такой же дракон, как и крылатый. У него даже есть шансы родить нормальное потомство. А Рик – действительно самая яркая фигура среди новичков.
Если не считать Бьянки, разумеется.
– Я, как вы понимаете, поддерживаю, – сразу поднял руку Тин.
Я не понимал. В смысле, не понимал, почему он поддерживает: то ли потому, что раз эпатировать, то во всём; то ли потому, что Рик дружит с его подружкой; то ли из солидарности с членом команды; то ли ещё по какой-то, очевидной только ему причине.
– Согласен, – поддержал Матео. – Он прекрасно себя показал: и на Празднике первокурсников, и на игре чемпионата. Учится блестяще.
Могу поспорить, в голове прагматичный де ла Вега прокручивал бонусы от этого выбора. Каждый выбор имеет свою цену. Иногда платим мы, иногда – нам.
– Опять же, вчера всех спас, – поддержал их Эстебан.
– А поподробнее? – Я опёрся подбородком на сцепленные в замок пальцы, поставив локти на расставленные колени.
Перебивая друг друга, парни стали рассказывать, что происходило с момента моего возвращения на Бал. На вопросы, где я пропадал до этого, отговаривался такой своевременной амнезией. Прогулку с Бьянкой я помнил. Особенно чётко картинка всплыла на словах Тина о крыльях во всё небо и мире под ногами.
Тин не участвовал в обсуждении. Как оказалось, его попросту не было во время общего переполоха. Они с Мартой сбежали подальше от толпы. И я его понимал. Делиться своими сокровищами – это не про драконов. Но и без него хватило информации, чтобы понять: меня подставили. И если бы не моя (и Крылатого) привязанность к Бьянке, именно она стала бы первой жертвой обезумевшего дракона. И да, идея Рика с мячами действительно всех выручила. Он теперь практически герой.
Я задавил в себе зависть: просто герой.
И действительно заслуживает того, чтобы войти в шестёрку Хранителей, несмотря на дефект.
На самом деле, мнение приятелей в этом вопросе ничего не значило. Что бы они ни советовали, за что бы ни голосовали, ответственность за решение буду нести я. Так вот сложилось. Татуировка Хранителя была пропуском в безбедное будущее. Она открывала возможности, которые были закрыты для всех остальных. Поэтому желающих получить её было более чем достаточно. А значит, всегда находились те, кто был готов за неё заплатить. Заплатить дорого. И даже неприлично дорого. Чтобы место Хранителя не стало товаром, появилось правило персонального поручительства. Решение о том, достоин ли претендент звания Хранителя, единолично принимает действующий лидер. А если выбранный кандидат не оправдает доверия, то тут, простите, конец репутации поручителя. И те двери, которые ему гостеприимно открывались как Хранителю, тут же закроются.
Возможно, поэтому я и не спешил с выбором первого – и, по счастью, единственного на моём лидерском веку, – нового Хранителя. А теперь, определившись, не торопился этот выбор огласить: уж слишком рискованным он был. В любом случае мне нужно было сообщить о своём решении ректору. Не знаю, как это делали другие, но мне хотелось с ним посоветоваться.
Несмотря на послеобеденное время и выходной, я всё-таки решил не тянуть и пойти к дону Игнасио сразу. Кто знает, что может случиться завтра? Может, у меня вся решимость рассосётся?
Учебные корпуса были открыты всегда, но в выходные в них никого не было. Конечно, это была видимость, впечатление, которое складывалось из-за пустых коридоров и тишины. Многие преподаватели любили приходить на работу в выходные. Будь я преподавателем и если бы мне всё же пришлось жениться на Каталине, я бы тоже любил.
Я неспешно шёл по второму этажу, стараясь ступать бесшумно. Голодное эхо вцеплялось в каждый звук и растаскивало его по коридорам, отчего становилось неуютно. Дверь в ректорский кабинет была открыта. Я не ошибся, дон Игнасио был на месте. Более того, он был не один. Судя по голосу, дону Дженаро тоже не сиделось в семейном кругу.
– …Насси, ну ты сейчас не на трибуне, к чему эти высокопарные речи? Ты меня хочешь убедить? – насмешливо вопрошал дон Дженаро.
– Да тебя убедишь, как же, – буркнул ректор.
– Мы Тень на коленях благодарить должны за это! Просто представь, какими были бы последствия, если бы злоумышленнику повезло и Сущность пробудилась насильно там, среди скопления народа.
Декан артефакторов не входил в число тех, с кем бы мне хотелось обсуждать нового Хранителя, и я уже собирался уходить, но резко передумал. Я сосредоточился на источнике, и звук стал чётче.
– Не надо меня пугать. Я без тебя пуганый, – ополчился дон Игнасио. – И агитировать меня тоже не нужно. Моё мнение неизменно: от Сущностей одни проблемы. Взять этого мальчишку де ла Риаса. Хороший мальчик, талантливый, трудолюбивый. И к чему его привели выверты его Сущности?
– Это было вполне ожидаемо, – отмахнулся его собеседник. – Его род всегда был очень терпим к людям. Просто время изменилось. Мы его отца за дружбу с магами были вынуждены шпынять, а теперь он может открыто назвать магичку своей парой. И это хорошо, Насси. Хорошо. Девочка неплохая, из хорошей семьи…
– Но не из драконов, – мрачно выдал ректор. – Объясни мне, почему Крылатый всегда выбирает такие неудачные партии? Почему бы ему не остановить свой выбор на какой-нибудь приличной драконице?
– Потому что дракону нужен огонь. Страсть. Эмоции. Драконья сущность – это жажда, желание. Вспомни: «Любовь нам награда, и больше не надо». – Дон Дженаро хмыкнул.
– А ещё это алчность, несдержанность, своеволие, необузданность, эгоизм…
– Да. Да! Представь, это всё и есть дракон, – саркастически заметил декан предметников. – Дракон есть в каждом из нас, как бы глубоко мы ни пытались его в себя затолкать. Это наша природа. Первоисточник наших крыльев, если хочешь. И если сущность вырвалась наружу, мы можем как-то с нею уживаться, договариваться, ею управлять. Думаешь, если мы сделаем вид, что её нет, она исчезнет? Нет! Просто управлять нами будет она!
– Поэтому мы с детства учим драконов взращивать в себе всё лучшее, своего Внутреннего Дракона.
– Ты не находишь иронии в том, что так называемый «Внутренний Дракон» – это не что иное, как человек? Когда он человек, а не животное, конечно. Доброта, гуманность, сопереживание, сдержанность, смирение, да та же любовь – это всё человеческие добродетели, которые изначально нам чужды. Мы дали людям магию, да. Но именно они нам дали человечность.
– Ты опять со своей философией… Это всего лишь слова, Джи. Пустые слова. Кого драконья сущность сделала счастливее? Тебя? Криса? Думаешь, она подарит счастье молодому де ла Ньетто?
– Насси, наша сущность никому ничего не обязана, и тем более она не обязана нам что-то дарить. Она просто есть. А счастье, знаешь ли, не напасть, само не придёт. Тут нужно подхвостье от земли оторвать и что-то для него сделать. Может, Диего справится. Сомневаюсь сильно, но вдруг? Девочка ему хорошая досталась.
– Ты же специально её загружал? Никак не можешь смириться с тем, что ошибся в своей теории?
– Ошибся я или нет, покажет время. Но я прошу тебя. Как друга прошу: дай ей шанс.
– Не будет у неё шанса. Маги не способны стать драконами. Они просто перегорают. Пользуясь твоими же словами, в них слишком мало драконьей сущности.
– А если получится? Ты понимаешь, что это всё перевернёт?
– Да, перевернёт весь устоявшийся порядок. Джи, сейчас не время для революций. Даже если это революции в науке.
– Революции в науке всегда не к месту. Особенно когда они мешают политике. У меня ощущение, что мы – песчинки в часах. Настало время их перевернуть, и мы оказались сверху, там, где когда-то были наши педагоги. И нас несёт та же сила, что когда-то несла их. А потом нынешняя молодёжь, которая, как мы когда-то, с яростью осуждает наши ошибки и нерешительность, окажется на нашем месте, и их неминуемо затянет та же воронка…
– Я не хочу оказаться на месте нашего ректора. Никакой революции не будет, Дженаро. Не хотел тебе говорить, но завтра приедет комиссия по расследованию покушения на сына члена Совета. Скорее всего, Бьянку признают нестабильной, а инцидент объявят следствием её спонтанной магической активности.
– Игнасио, но ведь это чушь!
– А чего ты хочешь? Версия, что кто-то наложил на артефакт заклинание с двойной активацией на де ла Ньетто и девчонку, слишком маловероятна.
– Положим, получить биологический материал обоих несложно. Они играют в команде по крылоболу и оставляют вещи в шкафчиках, не говоря о том, что живут в общежитии и в их комнаты многие вхожи. Получить доступ к Амулету Удачи вообще элементарно. Почти весь год он лежал в большом читальном зале как молчаливый намёк: именно там находится то, что может принести удачу на экзамене. Только последние несколько дней Амулет находился у нас в деканате, поскольку предыдущей Королевой была моя студентка.
– Не изображай наивность, она тебе не к лицу. Нужно не просто получить к артефакту доступ, а иметь возможность наложить заклинание принудительного вызова сущности, которого фактически не существует. Никто официально не признал открытие двадцатилетней давности, потому что это было бы равносильно признанию той самой Сущности, которая якобы миф. Проще было закрыть лабораторию и разогнать всех, кто имел к ней отношение. Заклинание было наложено так тонко, что на артефакте не осталось никаких следов его создателя. В общем, никто не будет искать другого виноватого. Никому это не нужно. Особенно если одновременно можно избавиться от неугодной девчонки, которая мало того что лезет куда не просят, так ещё и оказалась пассией младшего де ла Ньетто. Только совсем несведущий не поймёт. А Себастиан не дурак. Он без вариантов убьёт двух зайцев сразу. Даже трёх, в смысле успешно расследует опасный инцидент. Или даже четырёх, если Ларе совсем не повезёт и покушение представят как действия оппозиции. Ещё и верхушку недовольных магов можно будет подчистить. Ведь никто не знает на самом деле, откуда эта девочка и кто за ней стоит. Можно поставить кого угодно.
Всё. На этом достаточно. Я уже услышал всё, что нужно. И даже то, что не нужно. Я вошёл в кабинет.
– Прошу прощения, доны, но я стал невольным свидетелем вашего разговора и теперь хотел бы сделать заявление. Я считаю, что вчерашний инцидент имел целью убийство сьерры Лары. Это уже третья попытка, свидетелем которой мне довелось стать. Осознаю, что мне следовало сообщить об этом раньше, но Бьянка не хотела лишнего шума, считая, что из-за обнародования фактов покушения у неё могут возникнуть проблемы.
– И за этим вы сюда пришли в выходной, сьерр де ла Ньетто? – недовольно поинтересовался дон Игнасио.
– Вообще-то, нет. Я пришёл сюда в выходной, чтобы сообщить, что выбрал, кто станет шестым Хранителем. Это студент первого курса факультета природной магии Рикардо де ла Мора.
За каждый выбор нужно платить. Иногда мы платим, а иногда расплачиваемся.
