— Меня не сразу записали. Так получилось. Честно говоря, я не знаю, какого именно числа я родилась, но в маминых рисунках мой самый ранний портрет был отмечен именно сегодняшним днём.
— Твоя мама была художницей? — удивился Рик.
— Не совсем. Но она неплохо рисовала. Мы с доньей Антонией решили считать этот день моим истинным днём рождения.
— А почему тебя не записали сразу? — удивилась Марта. — Это же бесплатно.
— Думаю, у мамы были на то основания. Или просто было не до того. Так или иначе, у неё уже не спросишь.
— А что с ней случилось? — полюбопытствовала лекарша.
— Да, в общем-то, она погибла по глупости. У нас в приюте была эпидемия огнёвки. Она выложилась досуха и сама свалилась. Городской маг не успел. Сгорела буквально в считаные часы.
— Она у тебя героиня! — восхитилась Марта.
— Не нужно путать героизм с несоблюдением техники безопасности.
Наверное, мама хотела как лучше. Она спасала и меня тоже. Но я до сих пор винила её в том, что тогда она сделала всё не так, как правильно, а так, как могла.
— Ну ладно, мы же сегодня празднуем. Давайте не будем о грустном. Я угощаю, — предложил Рикардо. — Если вы не против.
Марта кивнула, я пожала плечами. Он явно может себе позволить. А от меня не убудет.
Парень сделал заказ и, пошептавшись о чём-то с мальчишкой-разносчиком, извинившись, вышел. Дела житейские. Ничто человеческое драконам не чуждо. Марта поинтересовалась, как мне Рик. Слово за слово, мы разболтались. А потом внезапно в таверне потухли светильники, и из кухни вынесли светящийся именинный пирог.
— С днём рожденья тебя, — запел Рикардо, сопровождавший разносчика, и песенку подхватил хохочущий от неожиданности зал. — С днём рожденья тебя, с днём рождения, Бьянка…
И этот шикарный момент испортила распахнувшаяся дверь, в которую ввалилась банда старшекурсников под предводительством Диего де ла Ньетто.
— …И, конечно, теперь она будет думать, что мы — банда кладбищенских упырей и отбираем игрушки у младенцев, — возмутился я, наблюдая, как троица удаляется по дорожке и теряется за кустарниками.
— С каких пор тебе не всё равно, что о тебе думают? — фыркнул Эстебан.
— Мне абсолютно всё равно, что обо мне думают, когда обо мне думают хорошо, — уточнил я. — Но ведь он сам на меня с кулаками бросился! Я что, должен был стоять и смотреть? Я всего-то толкнул. Кто виноват, что малыш Рикки таким хлипким оказался?
— Если быть до конца честным, ты его спровоцировал, — похлопал меня по плечу Никки.
— Если быть до конца честным, Выскочка тоже кого угодно спровоцирует. На неё же никто с кулаками не бросается, правильно?
— Но дверь к девчонкам мы вчера всё же зачаровали, — напомнил Тино.
— И что? Мы же не причинили им реального вреда? Покричали бы в окошко в крайнем случае. Их бы открыли. Там дел-то было… Что, ей прямо сильно влетело за опоздание? — Я обратился к Матео.
— Она не опоздала, — ответил тот и стал глухо хехекать, пытаясь сдержать смех.
— Да ну! — не поверил Эстебан.
— Да чтоб мне не взлететь! — поклялся природник. — Представляете, я выхожу в холл — нужно же сделать вид, что мы ни когтем, ни клыком в деле не завязаны. Выхожу, значит, раз зову. Второй. Третий… Как положено. Уже следующего вызывать собрался, и тут появляется…
В конце рассказа мы чуть не валялись на поляне от смеха.
— Что, она серьёзно смогла нарастить плющ и по нему спуститься? — не поверил Эстебан.
— За что купил, за то продал.
— Айда смотреть? — предложил Никки.
Мы гурьбой потопали к первому женскому общежитию.
— В общем, деканы там из-за неё чуть не передрались! Даже уважаемый дон Игнасио с первого раза запомнил, как её зовут! — закончил рассказ Тео.
— Видите, она нам благодарна должна быть за то, что мы из неё звезду зажгли. А она на нас обзывается, — пожаловался я, и парни рассмеялись.
— К слову, малыш Рикки тоже от ситуации больше получил, чем потерял, — поддержал тему Матео. — Я в его возрасте прямо мечтал закружить с двумя красотками постарше.
— А теперь? На молоденьких потянуло? — подколол Валентино.
— Не, я и сейчас предпочитаю поопытней. Но теперь я знаю, что, во-первых, с двумя опытными красотками в постели нужно вкалывать в четыре раза больше, чем с одной. А во-вторых, если выбрать страшненьких, то вкалывать вообще не надо. Те от счастья всё сделают за тебя, — поделился Матео с подрастающим поколением.
— Выскочка же первокурсница, — влез я.
— Так-то да, но она ровесница Тино. Я в документах обратил внимание, — пояснил наш магистрант.
— А почему она сразу не поступила? С таким даром?
— Слушай, ну тебе интересно, ты и спроси, — отбрехался тот. — Полагаю, у комиссии были вопросы поважнее этого. Например, почему у неё в метрике указали неправильный индекс Силы.
— Сильно завысили? — уточнил я.
— Занизили, Диего. Занизили. На целых четыре пункта.
— Ого!
Я слишком увлёкся разговором, и только возглас Эстебана вернул меня к действительности: перед нами показалось здание общежития. Его стена и правда была украшена несколькими побегами плюща, разросшегося в проёме между рядами окон.
