Его выход в повязке трибуны встретили смехом и улюлюканьем. Однако тактика, опробованная нами в первой игре против основного состава Академии, сработала и в этот раз. Противники столкнулись с теми же проблемами, что и некогда команда Диего. С одной стороны, де ла Мора представлял собой более массивную цель и вроде более удобную. Но с другой — создавал куда больше сложностей для нападающих. Он был юрок, уходил от мяча куда угодно, вплоть до падения на площадку, а главным его преимуществом был рост. Как и тогда, форварды привычно метились в верхнюю, самую широкую часть тела. И если Рику удавалось увернуться, мяч гарантированно уходил в аут.
Выход Рикардо в новом качестве освободил капитана от необходимости защищать «центровую». Рику он своей опекой только мешал, поэтому де ла Ньетто усилил первую линию, потерявшую Ника. И мои удары по-прежнему оставались для противника непростыми. Как и Диего в своё время, капитан Военной Академии обвинил меня в магическом воздействии. Но судья был на нашей стороне. Он просто вышел на линию подачи и запустил практически такой же мяч. Претензии снялись. А я осталась. Слаженной игрой нам удалось существенно сократить разрыв в счёте, когда раздался сигнал на перерыв.
Я еле доползла до раздевалки и трясущимися руками приложила бутылочку к губам. Вода пролилась по подбородку на грудь, и я поймала взгляд Диего. Он пристально следил за струйкой, которая стекала в ложбинку. Я быстро размазала воду по шее, и его взгляд поднялся выше, к моим губам. Ну вот зачем это всё опять?! Ведь я только стала успокаиваться!
— Молодцы! — отвлёк меня от душевных терзаний, да и других игроков, если они тоже страдали, тоже, дон Кристобаль. — Рикардо, ты — настоящий боец! — отдельно отметил декан боевиков, что, думаю, у него было высшей похвалой. — Вы показали отличную игру! Сейчас по темпам у нас есть шансы уделать противника.
Он стал предлагать варианты розыгрыша и цели ударов. Старички, особенно Диего, включились в активное обсуждение, а у меня сил и опыта было только на то, чтобы, разинув рот, за всеми наблюдать. Валентино, Эстебан и Диего так и сидели рядком, чуть обособившись. Три драконицы разместились возле лидеров. Безупречная Каталина и Агнесса с опухшим лицом суетились, подавая воду, полотенца, разминая плечи и вообще всячески ублажая героев дня. Признаться, все трое играли действительно самоотверженно. Неподалёку от них устроился счастливый Рик. По другую руку от де ла Дино сгрудились остальные игроки. И только я осталась, как была, у двери. Зато отсюда был прекрасный вид на команду.
Допив, я растёрла отбитые руки, перетянула наколенники и, подумав, обмотала предплечья. Поработала плечами, снимая с них напряжение. Пожамкала руками закаменевшие икры. А потом уселась у стенки прямо на пол. В раздевалке было чисто.
Вскоре раздался сигнал к началу второго тайма. Дон Кристобаль сделал одну замену, выпустив свежего форварда. Мы начали, полные чаяний и надежд. Однако и наши соперники провели перерыв не просто так. Они изменили тактику, вновь сосредоточившись на центровом. Теперь удары стали более разнообразными и плотными, более напоминавшими бомбардировку, и нам на задней линии прибавилось нагрузки. С каждой минутой удары становились всё отчаянней и ожесточённей, как мне казалось. Разница в счёте сокращалась, но так медленно, что шанс нагнать противника таял, как ночной ледок на осенних лужах. Он и так был тонким и хрупким и грозил рассыпаться на осколки под тяжёлым военным ботинком.
Я скорее задним числом вспомнила, чем действительно заметила, как центрфорвард противников бросил взгляд на своего тренера, тот чуть заметно кивнул, и единица полетела прямиком в голову Рика. Наш центровой уходил от четвёрки слева — и прямиком под самый тяжёлый мяч. Даже мой окрик уже ничего не мог изменить: де ла Мора упал без чувств. Сигнал судьи остановил игру, вокруг стали сновать лекари, а я думала только об одном.
Единицей в голову, целенаправленно и даже случайно, — это однозначное удаление до конца игры без права на замену. Противник осознанно пожертвовал игроком. Насколько нужно жаждать победы любой ценой, насколько ненавидеть противника, чтобы плевать на этические нормы? Бить в лицо девчонкам — наши форварды били центровой только в конечности и только лёгкими мячами. Нанести заведомо опасный для здоровья удар юному парню. Всего лишь противнику.
Или врагу?
Из ступора меня вывел оклик. Дон Кристобаль взял тайм-аут и подзывал всех к себе.
— Рик не сможет играть какое-то время. Он пришёл в себя, лекари с ним работают, его жизни ничего не угрожает, но мы остались без центрового игрока. Учитывая стратегию противника, я не хочу заставлять кого-то из вас принять повязку. Кто готов добровольно?
«Пожертвовать собой», — сквозило между строк.
— Бьянка, — нарушил повисшее молчание де ла Ньетто.
Я потрясённо подняла на него взгляд.
— Ты хорошо подумал? — напряжённо спросил дон Кристобаль у Диего, словно моё мнение вообще никого не волновало. А, между прочим, это я стану мишенью для охоты.
