Заезжал Аделар, очень занятый своим университетом. Он приглашал итальянских преподавателей, учёных и художников. Немногие соглашались, хотя некоторые наоборот были счастливы убежать от бесконечных войн южных княжеств и тамошней кровожадной публики. Любое оскорбление заканчивалось тем, что собирались родственники и знакомые посчитавшего себя оскорблённым и шли вырезать родственников и знакомых оскорбившего. Кровавая вендетта продолжалась до последнего человека в роду, убивали женщин и грудных младенцев. А княжества и королевства италийские, невзирая на крайнюю просвещённость учёных и художников вели себя пресквернейшим образом: скупали германских наёмников и устраивали постоянные войны. На дорогах бесчинствовали разбойничьи банды, готовые перебить даже сильный отряд, покажись им добыча заманчивой. Воевавшие в италийских походах пропитались духом кровожадности и привезли уже на север обычай собираться по нескольку человек и дырявить друг дружку, называя это благородной дуэлью. Благородством сие назвать было сложно – победитель забирал коня, оружие и сапоги побеждённого, больше походило на обычный грабёж, многие этим промышляли чуть не ежедневно. Поэтому, бегущие от кровавых южных нравов, учёные мужи были в шоке от северных зим и свирепых нравов северян.
Впрочем, для университета подобралась достойная компания, включая и учёных монахов, желающих преподавать светские науки. Многие были естествоиспытателями, изучали звёзды, алхимию и астрологию, старались добыть философский камень или хотя бы понять механизмы древних римлян. Студенты в университете должны были изучать математику, химию и литературу, вместо обычных религиозных предметов, что преподавали в той же Сорбонне. Аглицкие университеты в Гринвиче, а основанный позднее бежавшими от войны учёными Кембриджский университет отдавал предпочтение светским наукам и вполне преуспевал, что уж говорить о Болонском университете. Даже сарацины имели университеты, но там они занимались изучением святых писаний, а не хирургией и морским делом. При всём уважении к церкви, простым людям знание псалмов в жизни пригождается мало, а умение правильно вырыть ирригационную канаву или болото осушить – нужно постоянно. У его светлости был учёный муж, так ловко устроивший канал, что оросил целую долину, до сего покрытую чахлыми клочками травы, а после запросто приносившую даже виноград.
Университет призван стать той вольницей, где мысли не ограничивают как в семинарии, не дают розг за изучение трудов древнегреческих философов, а наоборот изучают опыт римлян в их толстых и учёных книгах. Конечно, школяры быстро начнут буянить, неумеренно пить вино, драться со стражей, отчего ратуша будет вечно стараться ограничить права университета, но вольнодумные учёные, да ещё покровительствуемые самим герцогом будут отстаивать вольности. Да, студенты могут разгромить кабачок или устроить драку, но какие люди вырастают из таких смутьянов! Одни запросто возводят новейшие типы крепостей, другие создают неизвестные науке вещества, помогающие в производстве новых товаров, третьи открывают новые способы литья чугуна, отчего пушки дешевеют в разы по сравнению с бронзовыми.
– Хватит тратить время на подготовку солдат, – Аделард вдохновенно рассказывал за обедом, – нужно выучить молодых учёных, художников, философов.
– Увы, ваша светлость, – нахмурился Гонсало, – без солдат этот мир перестанет существовать очень скоро.
– Но вы, Гонсало, я знаю постоянно читаете, просвещаетесь, – сказал герцог, – ваша библиотека больше королевской, вы где-то учились?
– Я с детства, сколько себя помню воевал, мальчишкой за еду, поднося стрелы, чуть постарше стоя с пикой в первом ряду испанской пехоты, – горько усмехнулся Гонсало, – затем попал во всадники-хинете, воевал с сарацинами, вот один пленный сарацин и научил меня латыни, я стал читать, чтобы иметь возможность лучше воевать.
– Но можно учиться не только чтобы воевать искусно, – распалялся Аделард, – видишь как барон Годфрид умело использует крупицы знаний, полученных из книг и бесед с учёными мужами, сколько у него небывалых свершений, замок говорят лежал в руинах, а виноградник был с небольшой сельский рынок. И что теперь! А представь, что смогут с королевствами и империей сделать сотни, тысячи учёных мужей, образованных в моём университете, мы будем обмениваться знаниями с другими университетами, составлять учёные трактаты, развивать знания, приглашать великих учёных для преподавания!
– Простолюдины всё равно не попадут в ваш университет, ваша светлость, – вздохнул я, – стоимость обучения и проживания крестьянам и даже состоятельным горожанам не по кошельку, в итоге университет наполнят отпрыски богатых семей, имеющих возможность получать и домашнее образование.
– Для простолюдинов будут предусмотрены места, – сказал Аделард, – вы, слишком хорошего мнения, барон о простолюдинах, это сословие подлое, заботящееся о набивании брюха, какие там науки!
