Большой обоз решили не брать, только провизии побольше и огненного зелья – добрый порох стоил баснословных денег и был преотвратного качества. В лабораторию к Лорентину выстраивалась очередь за добрым порохом, что аркебузным, что пушечным, тот был погрубее. Мастер для своих пушек и бомбард вообще придумал шить из дорогостоящего шёлка мешочки, с отмеренным количеством пороха, чтобы не сыпать на глаз в бою. Может в книге какой вычитали, стратег какой измыслит новшество, так откуда такую пропасть денег взять, чтобы сие опробовать и применить. А Сарж чем и знаменит: захотел сшить шёлковый картуз для пороха – мастера готовы сделать и цену высокую не заломят, шёлк недорого нынче стоит на рынке Саржа. Захоти Лорентин отлить чугунную пушку, вместо дорогой бронзовой или стальной – чугуном дворы мостят, не знают куда девать. Рейтарам доспехи нужны? Так налоги с торговли позволяют, сами торговцы с радостью несут золотую и серебряную монету, увозя в свои города, произведённые в Сарже отличные товары, купленные по хорошей цене. Оказалось выгодно торговать на широкую ногу: чем больше продаёшь по низкой цене – тем больше прибыль. Маленькая лавочка, что делает отличную продукцию по одной-две и продаёт по высокой цене всегда будет проигрывать в прибыли большой мастерской, где ладят сотни в неделю и тысячи в месяц. Вскоре многие кузнецы возмутились, как торговцы стали вывозить из Саржа отличные подковы, серпы и косы с вепрем и драконом в клейме по цене втрое ниже, чем самая дешёвая кузня в округе. Что говорить про оружие и другие околовоенные товары. А учитывая, что мастера строго следили за качеством, не позволяя вороватым подмастерьям делать дурной товар или приворовывать – товары из Саржа стали продаваться лучше изделий из Пассау или Золингена.
С небольшим обозом, зато обильной золотой казной на закупку провизии двигаться войско могло намного быстрее. Никаких перин для рыцарей, роскошных шатров, целого выводка слуг, псовых свор, голубятни на колёсах и линялых соколов, даже я сокола не взял. Маркитанток и прочий сброд из-за хорошего обеспечения войска брать тоже не стали, бывало в поход наёмники тащили всю семью, детей, весь скарб. Здесь наёмники вполне себе обросли домами и скорее уже были профессиональным ополчением Саржа, чем бродячими головорезами, семьи они могли оставить в тёплых и защищённых домах. Всем пошили одинаковые шатры, даже у меня был шатёр не больше остальных, пищу Гонсало приказывал раздавать всем одинаковую, не готовить каждому для себя или сговорившись с товарищами. Мы с Гонсало ели из солдатского котла и пили то же вино, поэтому если готовили повара невкусно, то первыми тумаки прилетали от Гонсало, он лют был до плохой еды. Со временем, дурные повара в отрядах перевелись, ели просто, но сытно, добрую кашу или сытное рагу с мясцом любое брюхо примет. Это всё отработали в потешных походах, распугивая торговцев и крестьян, спешащих в желанный Сарж нашими походными колоннами и диковинными пушками. Однако вскоре дорожный люд привык к шныряющим отрядам, благо знамёна с драконом начали узнавать быстро и громко приветствовали, радуясь, что армия Саржа не грабит хутора, питается самостоятельно, а мародёров – обычное дело в любом войске – безжалостно вешает на оглоблях по-походному. Был случай: рейтары снасильничали девку – на что было жалко обученных парней – тоже повесили. За воровство пороли, затем, если повторялось изгоняли – негоже у своих товарищей воровать. За пьянство на посту, а тем более сон на первый раз пороли, за второй изгоняли. Дисциплину Гносало держал жёстко, его боялись намного больше меня, впрочем, это было на руку, солдаты не расслаблялись, зная, если баталии не предвидится или похода, выдадут лишнюю чарку вина, а буде спокойно и бочку на отряд выкатят, не поскупятся.
