Надо сказать, особенно после уроков Гонсало, его светлость фехтовали не очень, зажатые стойки, глубокие провалы при выпадах, как он выступал на турнирах? Рапира была выше всяких похвал, если герцог носил латные перчатки, штуку тяжёлую, хорошо защищающую руку, то гарда рапиры со множеством защитных дужек, позволяла вовсе о латных перчатках забыть. Таскать с собой кулачный щит, круглую тарелку из стали тоже было тягостно, то ли дело кинжал – неимоверно удобнее. Да, знают испанцы толк в изведении человеков. Герцог дрался так неуклюже, что оставалось время для таких вот посторонних мыслей или может я так хорош?! Я сбивал его выпады, принимал на кинжал удары, глядя как он слабеет с каждым ударом и становится всё более красным, выпучивая глаза и закусывая синие губы. Заколоть его было делом одного выпада, несмотря даже на роскошную бригантину из бархата, со спрятанными внутри стальными пластинами. Герцог пренебрегал шлемом и латами, поэтому его можно было проколоть как куропатку вертелом или нарубить рапирой на куски на манер колбасы. Но его светлость не сдавались, видать очень осерчал на меня, только не пойму за что. Толпа уже гудела, понимая, что убить противника я могу в любой момент, но я отчего-то тянул, всё же, мы с герцогом, а помню я себя мальчишкой при нём, плохо или хорошо вместе прожили десятилетия, половину мира проскакали. Внезапно герцог побледнел, схватился за грудь и упал подкошенным, немного дёрнулся и затих.
– Забавное зрелище, – кивнула Грейс, – до смерти загонял своей рапирой, надо мне такую завести, воистину, Годфрид из Саржа, не будь я женой Ричарда из клана Берк, по прозвищу Железный, я поглядела бы насколько ты крепок с женщинами.
– К вашим услугам, миледи, – отсалютовал я рапирой, пиратка была весьма привлекательной и крепкой бабёнкой, мне вообще ирландки нравятся, есть в них что-то дьявольски прекрасное, – оруженосцы его светлости, покойной, наконец-то, опять просятся в мою свиту? Берите, только припасов тогда докупите.
– О, ядра, загружаемся и отбываем! – рявкнула Грейс.
– Чумовая баба, – восхитился одноглазый пират с единственным целым зубом, глядя в спину ладной красотки, – отдал бы второй глаз за ночь с ней.
– Куда тебе, старому выпивохе, – хлопнул его по плечу высокий детина со шрамом на лице, – бежим в бордель, успеем ещё напоследок, пока грузятся, сколько нас будет мотать в море?
– Дело говоришь Боб, – кивнул пират и они скрылись в переулке.
– Грузимся на флагман, – приказал я своим, поднимаясь на борт и отдавая честь капитанше и флагу с белым морским коньком и девизом «Сильные на суше и на море».
К вечеру, ограбив два испанских корабля, Грейс пригласила меня на ужин. Это было исключением, обычно пассажиры едали отдельно, свои припасы. Подавали гэльский стейк, чёрный колбасный пудинг и пастуший пирог, всё добротно орошалось великолепным элем. После английских «разносолов», ирландская кухня смотрелась очень недурственно, хотя была проста и незатейлива. Конечно, пиратку интересовали драконы, их нравы, что едят, как спят, сама она пока ни одного дракона не видала, только слыхивала. Кроме драконов её интересовали придворные сплетни, наряды дам на турнирах, что едят на юге, аркебузы, бомбарды и швейцарские наёмники. Надо отдать должное Грейс, она была остроумна, любознательна и весела, ужин принёс массу удовольствия всем. К её чести, к полуночи меня выставили за дверь, а то, клянусь своей рапирой, мог поддаться искушению, больно хороша была пиратка. Так мы бороздили море три дня, эскадра шла медленно, вглядываясь в горизонт, авось найдётся добыча. К полудню четвёртого дня, Грейс отдала приказ направиться в Онфлёр, чтобы сбыть товары и добычу. Едва взяли курс, как показались вымпелы, грозно реющие на ветру. На эскадре быстро вооружились и встали наготове.
– Ох, чувствую по нашу душу, – проворчала, вглядываясь в быстро приближающиеся каракки Грейс, – и ветер им помогает и пушек гляжу торчит побольше нашего.
– Сдаётся мне, я знаю чья это эскадра, – успокоил я её, напрягая зрение, – эй, на марсе, что на вымпелах изображено?
– Золотой дракон на красном вроде, – крикнул марсовый, – не, точно золотой распластанный дракон в червлёном поле.
– Ваша эскадра, – вскинула бровь пиратка, – что будете делать?
– Поспешу с ней домой, – поклонился я, – разумеется, не мешая своим новым друзьям.
– Вашим другом быть выгодно, – улыбнулась пиратка и крикнула, – лягте в дрейф, не дожидайтесь ядра, порох нынче вздорожал, барон ещё разорится.
Эскадра легла в дрейф, убрав паруса, приближающиеся корабли тоже убрали часть парусов, медленно сближаясь. На палубах было видно сотни готовых открыть огонь стрелков с тлеющими фитилями, пушки зловеще уставились своими дулами прямиком на нас, но больше всего удивления вызвал капитанский мостик: там в полных латах стояла не только воинственная Ирен, что было понятно, но и моя супруга! С полутораручным мечом на боку и двумя пистолетами. Воистину более удивительного зрелища не видал со времён свадьбы южного князя, где угощали жареным в верблюде бараном.
