– Знакомьтесь, – не забывал я о манерах, – миледи Грейс из клана О`Мэлли, а это баронесса Мария Саржская и миледи Ирен, командующая гарнизоном.
– Какое неожиданное знакомство, – улыбнулась Грейс, – вот уж не думала, что смогу удивится, после ваших предивных рассказов, но ваша жена адмирал, а гарнизоном тоже командует женщина! Может нам женский крестовый поход организовать?
– Не, последний крестовый поход Филипп Добрый тридцать лет назад хотел организовать, да не сдюжил, – сказал я серьёзно, – женскому крестовому походу супротив турок не устоять.
– А мы тебя с собой возьмём, – хмыкнула Мария, – так понимаю сам вывернулся, помощь не требуется?
– Помощь всегда лишней не будет, – серьёзно ответил я, – не ожидал.
– Гонсало ремонтируется, их потрепали сильно, они выстояли против всего островного флота, – сказала Мария, – Аделарду не выплатить двадцать тысяч фунтов, братья твои сказали смогут набрать от силы пять, вот Ирен и предложила отбить, благо она знает те места и замок этого графа Дерби. Король выделил корабли, мы оснастили их, да войск собрали.
– Молодцы, – кивнул я, – всем бы таких жён и соратников.
– Мне, конечно, весьма интересно наблюдать за вашей бурной жизнью, барон, – хмыкнула Грейс, – однако летите уже под крылышко к вашей прелестной жене и не мешайте нам грабить и совершать всяческие бесчинства, пираты мы знаете ли, там корабль, здесь порт, так глядишь маркизой стану, в приличные дома будут пускать.
– Не смею задерживать, – склонился я и запрыгнул на поданные сходни, – если кто хочет остаться с Грейс, не держу.
Двое оруженосцев действительно остались с Грейс, решив, что ирландские пираты лучше, чем какие-то французские баронишки. Их дело, отказываются от вкусного вина и отменной еды, хорошей погоды и разудалой жизни. Островитяне вообще показались мне излишне высокомерными, обделёнными манерами, жрущими и пьющими всякую гадость, что у нас свиньи побрезгуют, хотя одевались преотменно, одежда наилучшего сукна и покроя. Нет, домой, домой, к виноградникам, улиткам, родному языку, дубовым рощам, запаху свежеиспечённого хлеба и созревшего сыра.
– Чего нового? – поинтересовался я.
– Твой рейд с Барбароссой позволил отрезать север от снабжения, вернувшиеся южные армии ударили по островитянам, замки пали один за другим, – рассказывала Ирен, – император помог деньгами и людьми, поэтому смогли дать Генриху наёмников, он готовит флот для вторжения на остров. Король приказывает вам возглавить королевский отряд из отремонтированных кораблей и людей Гонсало и этой флотилии, перебросить наёмников Генриха на остров и помочь захватить трон.
– Аделард гляжу не мелочится, – кивнул я, – с другой стороны начать кампанию с поражения, а затем ударить по самим островитянам, совсем недурственно!
– А если разобьют? – нахмурилась Мария, – опять в темницу?
– Сколько добычи от нашего рейда с Барбароссой? – спросил я.
– До конца не сосчитали, там от орденских братьев не все бумаги пришли, – переключилась супруга на знакомое, – но, примерно годовой доход всех поместий.
– Если война окончится, да ещё Англия под Генрихом будет дружественным к нам островом, титулов и наград будет изобилие, – сказал я, – отказываться от участия в самом грандиозном поражении англичан со времён Вильгельма Завоевателя?
– Ну, будь острожен, – нахмурилась Мария, – мы пока ехали в порт, такого насмотрелись, жуть берёт. Вспоминаю Сарж как райские земли, где всё красиво и безопасно.
– А Сарж и есть райские земли, – улыбнулся я.
Распрощавшись с женой в порту и поглядев вослед её сильной рыцарской кавалькаде, возглавляемой Ирен, я вернулся на корабли, загружаемые для перехода в Кале. Такими темпами Ирен придётся возвести в рыцарское достоинство, благо женщин-рыцарей хватало у госпитальеров и в Тевтонском ордене, женщина-рыцарь встречалась довольно часто. Правда, они, как правило, состояли в чисто женских отрядах или вообще занимались ранеными, реже воевали в смешанных, но такие, как Ирен запросто воевали наравне с мужчинами. Ещё сражение-другое, точно придётся посвящать в рыцари, как женщин Тортозы, отстоявших город, для них граф Раймунд основал Орден Топора, существующий по сей день.
– Гонсало! – обрадовался я встрече, благо переход в Кале был небольшой, я уже освоился в море настолько, что палуба стала вторым домом.
– Я думал тебя потопили, пока выкуп не потребовали, – кивнул Гонсало, – отчаянное было сражение, еле отбились, Барбаросса тварь предательская, я англичан и сарацинов ещё больше ненавидеть стал, лезли как из Преисподни.
– Пушки, пушки и ещё раз пушки, – сказал я, – будущее за артиллерией.
– Только на неё теперь уповаю, – похлопал с любовью чугунное орудие Гонсало, – слыхал ты загонял до смерти герцога де Шерентье?
– Быстро новости разносятся, – усмехнулся я, – какая муха его укусила?
– Теперь не узнаем, – хохотнул Гонсало и посерьёзнел, – нового командующего этого Генриха видал?
– Пока нет, – вздохнул я, – снова в Англию?
– Ну, теперь не в кандалах, а с пушками! – улыбнулся Гонсало, – устроим им веселье, чтобы навсегда запомнили французов и испанцев, как мы умеем воевать.
