– Ваша милость, – поклонился седобородый слуга, – его светлость Генрих, граф Ричмонд просят вас о встрече!
– Смотри-ка, посыльный, да ещё важный такой, – шепнул Гонсало, – ты определённо нужен англичашке.
– Ваша светлость, – поклонился я ещё молодому человеку, с подозрительными глазами и в дурацкой бархатной шапочке.
– Барон, наслышан о вас, – кивнул герцог, было заметно, что он нервничает, – вы не спешите называть меня ваше величество, как все остальные.
– Если вам будет угодно, сэр, – сказал я осторожно, – мой король приказал всемерно помочь вам обрести трон, думаю, коронация в стиле Вильгельма Завоевателя на поле боя, подобно римским императорам будет достойна вашей светлости.
– Мне очень нравится ход ваших мыслей, барон, – кивнул, слегка улыбнувшись Генрих, – ваш король рассказывал, что его на трон возвели практически вы.
– Король очень любезен, – поклонился я, – моё участие было незначительным, всего лишь удача в сражении, дракон и стечение обстоятельств.
– Как вы нашли Англию, – переменил тему Генрих.
– Гостил у вашего отчима графа Дерби в темнице, ваша светлость, – сказал я, – охотился на дракона, неудачно, затем Ричард III хотел меня повесить, но принц Вудсток меня выкупил в память о былом случае на рыцарском турнире в Турене, с ирландскими пиратами бежал на материк.
– Смотрю, насыщенное времяпровождение приключилось, – усмехнулся Генрих, – ещё на дуэли своего давнего недруга герцога де Шерентье закололи?
– Он сам записался в недруги, ваша светлость, – развёл я руками, – не заколол, тот с натуги помер, сердце видать не выдержало.
– Изрядно, – улыбнулся Генрих, – каковы ваши силы?
– Шесть каракк по дюжине орудий на каждой, – сказал я, – загрузили три дюжины орудий для полевых сражений, около пятисот обученных мушкетеров.
– О! – воскликнул Генрих, – это посерьёзнее моих войск, наёмников много, но вооружены абы как, хотя им платить нужно меньше.
– Мы в вашем распоряжении, милорд, – поклонился я.
– Отменно, – улыбнулся Генрих, – ступайте, хорошо отдохните, скоро в бой, мы высадимся в Уэльсе, чтобы набрать сторонников.
Город был забит наёмниками со всех краёв, было традиционно много германцев, виднелись заметные италийские арбалетчики, маршировали швейцарские пикинёры, правда, здесь их всех называли французскими наёмниками. Видимо Аделард решил разобраться с Англией крепко, поэтому вложил средства своих поместий, а может одолжился у орденских братьев. Давняя мечта отвоевать север королевства у островитян становилась былью. Хотя Барбаросса оказался предателем, но шороху в проливе мы навели большого, корабли боялись высовываться из портов, снабжение острова нарушилось, а куда же англичанам без крепких португальских и испанских вин? Гарнизоны на материке сдавались один за другим, пока королевские войска не осадили последние занятые замки. Освободилась масса солдат, причём с обеих сторон, не прочь задарма прокатиться на остров, заработать к зиме лишних деньжат, а доведётся и всласть пограбить. Эти вояки точили ржавые тесаки, пили дешёвое вино и наслаждались дешёвыми женщинами. Надо сказать, я запретил своим солдатам и матросам шастать по городу и общаться с портовыми девками из-за «потливой лихорадки», многие лежали в горячке, большинство помирало, лекари были бессильны. Солдаты Гонсало были дисциплинированны и понимали, что кроме проблем, такие походы не принесут, поэтому угощались добрым вином и хорошей едой на палубе, а подвоз девок из соседнего городка я им организовал. Мне нужна здоровая армия, довольная жизнью и готовая к новым победам.
Пока вся армия не слегла, Генрих хотел дать решающее сражение королю, держать столько людей в одном месте всегда ко вспышке болезней, воды хорошей не достать, вино и сидр продают дрянное, еда тоже сразу вздорожает, а где плохая еда, да продажные девки, всегда заводится опасная болезнь. Впрочем, разнеслась весть, что отплываем с утренним отливом, поэтому город пришёл в ещё большее движение, все торопились допить, заказать клинок, запастись порохом или новыми сапогами. Лавочники просто из штанов выпрыгивали, сбывая самый лежалый товар и подсчитывая барыши. Кому война, а кому мать родна, приговаривали гости из Киева, лежавшего где-то далеко на востоке. Нам война была родной матерью, как и лавочникам и маркитантам, живущим от войны к войне, как мы. Хуторяне или жители осаждённых городов с ужасом смотрели, как грабят их селения и насилуют жён, а то убивают всех подчистую, наши же отряды с развёрнутыми знамёнами под барабанный бой шли мимо творимых бесчинств. А как ещё вдохновить войско идти на штурм хорошо укреплённого и богатого города? Только обещанием отдать его на разграбление до темноты, а то если щедрый военачальник, то на три дня. В городе вино и бабы, грабим три дня! Слаще такого призыва ни один наёмник отродясь не слыхивал. Оружие и доспехи недешёво стоит, король платит небольшое жалование, одна надежда на богатую добычу.
– Что думаешь про войну в Англии? – спросил я Гонсало.
