— Маловажно, — поморщился Тобиус. — Возможно, у зуланов есть нечто эквивалентное анамкару, материалу, нейтрализующему магию. И они используют его вот так, покрывают свои тела, усиливая природный иммунитет. Зуланы ведь имеют иммунитет не хуже, чем у гномов, а с этой дрянью они неуязвимы для магического внушения, заклинаний, влияющих на работу организма, вроде Усталости или Обморока, да и прямые магические атаки действуют на них явно слабее. В конце концов, мы ничего не узнаем об этом без надлежащих исследований. Краску нужно отдать алхимикам и зельеварителям, пусть разберут состав по элементам и сделают выводы.
Волшебники некоторое время молчали в задумчивости, рассматривая краски, а сам Тобиус, отойдя от едва не начавшегося приступа, решил, что обязательно изучит все, благо собственные экземпляры имелись.
— У нас не так много времени, чары. Зуланы предпримут новую попытку — их много, и они знают, что один раз уже получилось. Устроят более массированную диверсионную атаку, постараются испортить артиллерию, чтобы подтащить к стенам еще больше лестниц. Несколько таких атак — и гарнизон Тефраска сократится достаточно, чтобы люди начали беспокоиться, расшатывая сложившееся стабильное положение дел. Кстати об артиллерии, чар Тобиус, вы успеете создать так нам необходимое ядро со взрывной смесью? Я планирую выступить завтра ночью.
— Выступить?
— Я поведу вас к холму, что непонятно?
— Все ясно, чар Талбот. — Глаза молодого мага потускнели, будто из них исчезла некая важная частичка, делавшая взгляд живым. — Я уже практически закончил, не извольте волноваться.
Найти Гайдрика оказалось несложно.
— В городе есть наемники, как я слышал?
— Некоторые лорды помимо собственных войск привели с собой наемников, чар. Сейчас в городе три полка вольных клинков: Шуты Риго, Веселые Коты и Лихие Шельмы.
— Они расквартированы?
— Конечно. Шельмы при замке. Шуты на съемных квартирах в Трактирном конце, Коты тоже там, но не на квартирах. Они оккупировали таверну «Оксенфуртский чародей».
— Держи ирен.
Слуга ловко поймал серебряную монету.
— Ух ты! Спасибо!
— Мне надо идти, а ты держи язык за зубами. — Желтые глаза магистра парализовали слугу взглядом. — А то в лягушку превращу.
Трактирным концом звалась одна из окраинных улиц Тефраска, на которой все дома давным-давно были превращены в постоялые дворы, таверны и собственно трактиры. Близость конкурентов никак не сказывалась на достатке держателей питейных заведений — ведь Трактирный конец предлагал выпивку, пищу и ночлег на любой вкус и любой достаток. Приезжие аристократы могли расположиться в роскошных комнатах огромного подворья, носившего гордое, но странное имя «Императорский котел», для скромных странников открывались двери «Волчьего сердца Ангвы», а совсем уж захудалые либо просто темные личности могли найти себе достойную компанию в подвалах «Темного Астрада». Некоторые постоялые дворы на поверку оказывались домами терпимости, как, например, «Приют матушки Клотильды», но это никого не могло шокировать или удивить. Владыки Тефраска, как и многие другие сеньоры, давно узаконили и обложили налогом «тихую и порядочную» проституцию в стенах своего города, при условии что порок не будет покидать стен тех самых домов терпимости. Они даже смогли усмирить недовольство клириков, что позволяло казне герцогства получать немалую прибавку уже на протяжении трех поколений. Скорее всего, некоторым иерархам Церкви предоставлялись солидные скидки, но думать о таком было грешно, и Тобиус и не думал, быстро шагая по широкой и очень длинной улице, светящейся множеством огней.
Вокруг было много народу, Трактирный конец спал днем, но бодрствовал ночью, отовсюду лилась музыка и слышались голоса. Эта улица была одной из тех самых главных отдушин, которые продолжали поддерживать иллюзию нормальной жизни в осажденном городе. Он прошел мимо большого подворья, доходного дома «Вечно живой Брайан», вход в который охранялся двумя дюжими мужами в доспехах и с толстым слоем грима на лицах. Шуты Риго, наемники из Ридена, тяжелая пехота с тяжелым оружием — у одного из стражей в руках был вульж,[69] а у второго из-за спины торчала рукоять двуручного меча, при этом оба несли на ремнях по два пистоля — без огнестрельного оружия на войне нынче делать нечего. Цветовая схема этого наемного войска состояла из желтого и красного цветов, что должно было роднить их с шутовской профессией, как и нарисованные широкие улыбки. Правда, изрубленные мрачные морды под этими масками легко испугали бы даже накачанного грибным отваром орка.[70] Над входом висел красно-желтый флаг, украшенный ухмыляющейся рожей в шутовском колпаке с бубенцами.
