Когда воспоминание приходит к тебе в виде сна, ты получаешь возможность поглядеть на своё прошлое со стороны, стать всего лишь зрителем бесконечного спектакля, в котором обычно лично принимаешь участие — спектакля, устроенного жизнью. Усталость, терзающая тело в тот памятный день побега из столицы ничем не отличалась от этой, которая свалила меня с ног сейчас. И может быть, из-за сходства ощущений, показалось, что этот сон — дверка в минувшее, куда я не задумываясь шагнула. И снова ночной лес, наполненный непривычными звуками, пугающими и чарующими одновременно, окружил нас с заклинателем стеной. Позади многочасовая бешеная скачка, предательство друзей и несколько трупов на дороге. Сердце колотится в предвкушении долгожданной свободы. Наконец, эта попытка выбраться из города, кишащего стражами и ищейками Конрада, увенчалась успехом. Полтора года Лордин прятал меня по борделям, подвалам заброшенных домов, даже в притоне городских воров, бандитов и мошенников. Людская молва давно обозначила меня, как его постоянную любовницу. Этот статус с одной стороны защищал разыскиваемую мудрецами беглянку, с другой — грозил ещё большими неприятностями. Ревнивые случайные подружки кота неоднократно пытались избавиться от меня тем или иным способом. В ход шло всё: яды, заговоры, предательство. Правда, заворожить меня так никому и не удалось, а от отравления спасала Соня, мигом вынюхивая опасные для жизни угощения. Те же, кто попытался выдать нас стражам, очень скоро поплатились жизнью. Лордин охранял меня, как цепной пёс. Охранял даже от себя самого. Он ни разу не посмел коснуться меня нескромным взглядом и всегда относился с несвойственным для котов уважением. Но молве не перечил, считая её полезной. Очень немногие решались поднять руку на любовницу заклинателя, да и в помощи никто отказать не осмелился. Мою влюблённость в него он, конечно, замечал, но никогда не заговаривал об этом. И я тоже робко молчала, боясь зародившихся во мне незнакомых эмоций. И вот теперь, когда удалось вырваться из сети соглядатаев, накинутой председателем Совета мудрецов на город, я почувствовала, как выросшее во мне до невероятных размеров чувство к моему хранителю прорывается наружу. Возбуждение, рождённое опасностью, преследованием, схватками, и радость от того, что удалось уйти от погони, пьянящий запах свободы вскружили голову, помутили разум. Казалось, весь свой страх, сомнения, девичью стыдливость я растеряла по дороге, уронив под копыта взмыленных коней. Достигнув леса и уверившись в том, что преследователи потеряли наш след, Лордин велел остановиться, пожалев измученных лошадей. Его Белогривая и мой Серый ещё милю тому начали спотыкаться. Уютная полянка приютила нас. Никогда прежде я не ночевала в таком дворце, где стенами служили стволы столетних дубов-богатырей, а крышей — звёздное небо. На поляне одиноким часовым стоял стог сена, неизвестно кем оставленный здесь. Кони почуяли его издали и сами, без понукания, устремились к лакомству.
— Хорошее место для ночлега, — мурлыкнул с улыбкой Лордин, спрыгивая с лошади, и протянул ко мне руки, чтобы помочь спуститься на землю.
Поглядев в его забрызганное грязью и чужой кровью лицо, я, не колеблясь, наклонилась вперёд, позволяя заключить себя в объятья. Вдохнув терпкий травяной запах волос, поняла, что тону в кошачьих глазах и не желаю быть спасённой. Бессознательно обхватила руками за сильную шею, прижалась к нему всем телом, пытаясь услышать стук сердца любимого. Кот глубоко вдохнул, сделал шаг назад, словно пытаясь отстраниться. Но его руки так и остались лежать на моей талии. Я вскинула голову, заглянула в сверкающие, как звёзды, зелёные глаза и прошептала, отчаянно распахивая перед ним душу:
— Я люблю тебя, Лордин. Я люблю тебя, заклинатель, и знаю, так будет всегда.
Кот на мгновение застыл неподвижно, вглядываясь в меня с какой-то непривычной жадностью. Потом вдруг простонал сквозь сжатые зубы:
— Что же ты делаешь со мной, малыш? Я не могу… я не должен…
Его лицо странно застыло, став совсем белым в свете луны, но почти сразу он отмер и резко притянул меня к себе. Зарывшись лицом в волосы, обречённо пробормотал:
— С таким искушением никто не смог бы бороться. И пусть гореть мне в магическом огне, без права на перерождение. Пусть…
