— Люди зовут Гор. Считают, что горный дух. Смешные. — Он нахмурился, словно не одобряя преклонение горцев.
— А кем считаешь себя ты? — Я медленно пошла за этим странным существом, не смея отказаться от предложенной помощи.
— Давно живу. Хотел забыть. — Казалось, он мучительно подбирает слова, пытаясь удовлетворить моё любопытство. — Теперь я храню эти скалы. Они то, что осталось.
Я шла, не замечая дороги, приглядываясь к непривычному собеседнику. Просто шагала след в след за громоздкой фигурой, стараясь ни о чём пока не думать. В душе теснились печаль, растерянность, горечь. Вот уже в третий раз мне пришлось изменить направление пути за столь короткое время. Я не знала, что ждёт меня за поворотом, и где я окажусь, повинуясь новому витку жизни. Неизвестность пугала и в тоже время манила меня, явно обещая далеко не скучную, хотя и вряд ли счастливую судьбу. В какой-то момент Гор остановился, поджидая меня, медленно пробирающуюся к нему среди камней, загораживающих путь.
— Долго. Медленно. — Он с беспокойством взглянул на тучи, суетливо укрывающие солнце.
Я виновато пожала плечами, судорожно пытаясь отдышаться, так как совсем запыхалась, догоняя нового знакомца.
— Устала я очень от дорог. Не успеваю за тобой, Гор.
Хранитель скал не стал ждать, пока я передохну. Легко подхватил меня на руки, словно дитя, и быстро понёс куда-то, не считая нужным распространяться о цели нашего путешествия. Его тело было непривычно горячим. Я, наверное, могла бы обжечься, если бы не моя одежда, защищающая от странного жара, живущего в этом создании. В нём будто бы действительно полыхало пламя, странным образом удерживаясь внутри, и было даже удивительно, что оно всё ещё не смогло прорваться наружу. Гор осторожно прижимал меня к груди, словно боясь повредить, как хрупкую фарфоровую статуэтку, поэтому всё, что мне удавалось увидеть по дороге — это были быстро темнеющее из-за набегающих туч небо и верхушки скал. Отталкивать гиганта я не стала. Сил, и правда, не осталось. Я была благодарна нежданному спасителю. Несмотря на его пугающую внешность, совершенно доверилась ему, не ощущая ни капли страха или каких бы то ни было опасений. Внутреннее чутьё уверенно убеждало: он не обидит. Напротив, на руках у Гора я смогла, наконец, расслабиться, почувствовав, как гнетущее напряжение, одолевающее меня последнее время, уходит, освобождая душу от своих мерзких щупалец. Только теперь заметила на плече у спасителя мой мешок, о котором даже не вспомнила, уверенная, что все мои вещи канули в пропасть вместе со Смартом. Лишь сумка с дневниками древней прабабки всегда была при мне, как новоприобретённая часть тела, без которой я уже не могла обходиться.
— Ты одна? — спросил меня Гор, вырывая из нахлынувшей вдруг через расслабленность дрёмы. Я не поняла о чём он, но решила, что вопрос всё же касается моих родных.
— Мои родители умерли, — честно созналась ему в том, что являюсь сиротой.
— Никого не осталось, — печально вздохнул он. Не понятно было, сочувствовал ли он мне, или говорил о своих сгинувших сородичах.
— Никого не осталось, — пробормотала я, повторяя скорее для себя самой. В сердце же болезненной занозой саднило лишь одно имя — Лордин. И вряд ли эта рана сможет хотя бы когда-нибудь зарубцеваться.
Помолчав, мой спаситель, ободряюще прибавил:
— Люди есть.
О том, что люди были я и без него знала. Впрочем, вряд ли он говорил о человечестве в целом. Скорее всего, Гор намекал о наличие в горах селений, где бы я могла найти себе приют.
— Как ты мог услышать мой крик о помощи? — заинтересовано спросила его погодя. — Ты умеешь читать мысли на расстоянии?
— Услышал, — уверено пророкотал хранитель скал мне на ухо, ибо моя голова покоилась на его могучем плече. — Услышал твою боль.
