Я подавила желание прижать к ним ладонь и проверить, на месте ли кожа.
– Какого Лозантира?! – резкий голос Люциана заставил вздрогнуть.
Я едва успела к нему повернуться, поймав темно-золотой прищур.
– Что за дерьмо, Ларо?! Какие у тебя дела с ним?!
Я сглотнула морского ежа (по ощущениям), и только после этого произнесла:
– Во-первых, свое дерьмо можешь оставить себе. А во-вторых, голос на меня ты повышать не будешь.
Взгляд Люциана стал по-настоящему драконьим. Мне даже показалось, что зрачки изменили форму, но нет – они по-прежнему оставались человеческими.
– Продолжаешь диктовать мне условия?!
– Нет. Рассказываю, что орать на меня нельзя.
– Вот как, – его голос перешел на рычание в отсутствие всяких рычащих. – То есть тебе можно все, а мне ничего?! И я, кажется, спросил, что у тебя с ним?!
– А я, кажется, сказала, что не люблю допросы в таких интонациях. И я вовсе не обязана отчитываться перед тобой.
– После того, как втирала мне про партнерство?!
– Партнерство подразумевает доверие.
– Доверие – тебе?!
Не знаю, с чего я вообще решила обидеться. Наверное, переучилась. Или перевалентайнеальгорилась. Или все вместе, но от его слов стало невыносимо горько, хотя по идее, должно было быть все равно.
– Верни меня в Академию, – сказала я.
– С чего бы?
– С того, что я собиралась учиться, когда ты ко мне пришел. Я не кукла, Люциан, которую можно таскать за собой по порталам просто потому, что ты так решил.
– Учиться, – меня наградили насмешливым взглядом. – В кабинете Валентайна Альгора? Интересно, и чему он тебя учит? На коленях стоять?!
Пощечина получилась звонкой и неожиданной даже для меня. Ладонь горела огнем, а на щеке Люциана отпечатался ее след.
Меня втолкнули в портал, пожалуй, еще более стремительно, чем в первый раз. Я едва успела перевести дух и увидеть тающие очертания площади, когда уже громыхнула дверь.
Оставив меня наедине с учебниками и мыслью о том, что мне нужно идти к Альгору.
Сцепив дрожащие руки, одна из которых по-прежнему горела, я приблизилась к окну. Магистрериум отсюда видно не было, но я его очень хорошо представляла. Как на ладони. И коридоры, и кабинет, и пристальный взгляд, серебрящихся расплавленным металлом, и эти нити тьмы, как паутина вплетающиеся в его глаза и, кажется, в мое сердце. Холодная звериная ярость, ударившая в меня с такой силой, что стало нечем дышать.
Ярость, выдергивающая в воспоминания, швыряющая в них, как в штормовую волну, выбивающая остатки воздуха из груди, обжигающая колючими брызгами чувственной памяти.
Прикосновение покалывающей кожу прохлады – темное, звериное, яростное.
Глубинное.
Его руки, повторяющие эту странную ласку по моему телу: остро, пламенно, жестко.
Скольжение пальцев. Бесстыдные откровенные касания. Щелчок застежки белья. Тонкой, дрожащей нитью протянувшееся вдоль позвоночника напряжение.
В прошлый раз он предложил мне раздеться.
Что предложит теперь?
Я поймала себя на том, что грызу ногти (хотя избавилась от этой привычки лет в шесть), оставила руки в покое и принялась кусать губы. Спустя какое-то время они снова горели, и мне пришлось оставить в покое и их.
Глубокое дыхание, как учила инструктор на йоге, тоже не особо помогло, потому что не получалось.
Я по-прежнему не знаю, что с Соней. Я по-прежнему не знаю, нужна ли ей помощь, и как мне ей помочь, если я здесь, в этом мире, а она – там пострадала от молнии. Я по-прежнему не знаю, как мне отсюда выбраться. Но…
Но с межмировыми перемещениями мне больше не поможет никто. Если это запрещенная информация, мне нужен тот, кто с легкостью нарушает правила. Кто может просто так залезть в мою голову и транслировать оттуда ответы военным.
Почему?
Зачем?
Я не знала, какие мысли мне кажутся более дикими – те, что приходили минуту назад, ощущениями, пульсацией, прокатывающейся по телу от кончиков пальцев ног до корней волос.
Или те, в которые я погружена сейчас.
Те, в которых я думаю, как помочь Соне и вернуться домой… те, в которых я не хочу возвращаться в кабинет Валентайна Альгора даже несмотря на то, что мне действительно нужна его помощь. Не столько мне, сколько Соне. Разве она колебалась бы, если бы помощь была нужна мне?
– Мам, пап… мне вас так не хватает, – прошептала, зажмурившись. – Если бы вы только знали, сколько раз я думала, как поступили бы вы. Какой бы дали совет… но сейчас мне просто ничего не приходит в голову. Я…
– Ты не одна, Ленор.
От неожиданности подпрыгнула, сморгнув так и не выступившие слезы. Непонятно с какой радости, у меня над браслетом возникла Эвиль, хотя я ее не трогала. Я к ней вообще не притрагивалась!
– Спасибо, – буркнула я, намереваясь отключить внезапно заглючивший проводник-голограмму. – Но я имела в виду немного другое…
