Это была первая мысль, которая пришла мне в голову после его слов. Правда, не уверена, что это бы прозвучало эффектно, поэтому пришлось импровизировать:
– Я – Ленор Ларо…
– Да, это я уже слышал, но это совершенно не объясняет возникновения сети Грихмира, сопротивляемости темной магии и тому, что мы с тобой могли общаться мысленно.
– А?
– Утром, – напомнил Валентайн, постукивая пальцами по столу, – когда ты впустила меня в себя.
Я поперхнулась и закашлялась, но его, кажется, это совершенно не смутило.
– Итак?
– Боюсь, за такую правду раздеться придется вам, – пробормотала я.
А в следующее мгновение подскочила с кровати:
– Вы что делаете?!
– Как – что? Раздеваюсь, – Альгор с невозмутимым видом расстегнул жилет и принялся за рубашку.
– Вы с ума сошли?
– Нет. Я очень хочу правду, Ленор.
Почему мне показалось, что «правду» из этого предложения можно убрать? Хотя лучше убрать Валентайна Альгора из поля моего зрения, он как-то странно на меня действует!
– Хватит! – сказала я. – Не раздевайтесь! Я все расскажу.
– Точно? – он оставил в покое пуговицу, примерно на том самом месте, где рубашка уходит в брюки, и я усилием воли заставила себя туда не смотреть. Что касается Валентайна, его, кажется, не смутит даже оргия перед главным входом в Академию, даже если она будет между людьми и драконами.
О чем я вообще думаю, а?!
– Предлагаю правду за правду, – сказала я, возвращая мысли в нужное русло. – Я рассказываю все о себе, а вы – про межмировые перемещения.
– Ничто другое тебя не интересует?
– Скоро вы поймете, почему.
– Надеюсь.
Я не могла понять, в чем он серьезен, а в чем – нет. Особенно когда сидит в полурасстегнутой рубашке на моем стуле и смотрит в упор, а в глазах, в темной радужке клубится серебро. Спасибо хоть не та тьма, которую я видела на площади, и то ладно. Потому что, если бы была она, меня можно было бы выносить. Или я бы сама в окно сиганула, невзирая на то, что волос как у Рапунцель у меня нет.
Ладно, Лена. Про сеть Грихмира он уже знает, голой тебя видел, в тебе… то есть в голове твоей побывал с прямой трансляцией «Валентайн Альгор против Лэйтора».
Глубоко вздохнув, я открыла рот, и… выдохнула. Еще раз вздохнула, только после этого получилось произнести:
– Я попаданка.
– Кто?
Так, опять местный переводчик сбоит.
– Попаданка. Это девушка, которая случайно оказалась в вашем мире из другого, и…
Я хотела сказать «очень хочет вернуться назад», но не успела. Наверное, так двигаются хищники: стремительным рывком, одним едва уловимым движением – и ты уже лицом к лицу с ним. Зажатая между стеной и столом у стеночки, с одним-единственным желанием: слиться с окружающей средой. С четвергом. Да хоть с пятницей! Только бы не чувствовать на себе этот взгляд, от которого внутри дохнут мурашки. Одна за другой.
– По-твоему, это смешно? – при всем его умении не повышать голоса, голосом он мог убивать. Это точно. Потому что в одном коротком вопросе сейчас смешались обещание пыток, драконья кара и смертный приговор.
– По-моему, вообще нет, – вытащив остатки самообладания из пяток, ответила я. – Мы с лучшей подругой поехали фотографироваться…
– Фотографироваться?
– Неважно. Мы были вместе, когда посреди лета стало очень холодно, а потом в меня ударила черная молния, я провалилась в черное озеро и оказалась здесь. То есть в Ленор Ларо. – Валентайн молчал, превратившись в изваяние. Настолько жуткое, что я решила добавить: – Вы хотели правду, я ее рассказала. Другой у меня нет.
Его близость меня нервировала. Настолько, что я готова была стечь по стеночке, просочиться вниз и медленно отползать в сторону двери. Останавливало меня только то, что для этого придется сползать почти по нему – Валентайн Альгор стоял в миллиметрах от меня, и ворот его расстегнутой рубашки касался моей щеки. Поскольку его молчание нервировало еще сильнее его близости, я решила добавить:
– Теперь вы понимаете, почему я интересовалась межмировыми перемещениями?
Ладно, со стороны мой рассказ звучал как бред, и я уже готовилась к комментариям, от которых кровь превратится в лед, а сердце – в миниатюру «оно сгубило Титаник», но он неожиданно ответил.
Валентайн Альгор, к счастью, а не Титаник.
– Я тебе верю.
И на том спасибо.
– Но у меня для тебя плохие новости, не-Ленор.
– А можно начать с хороших?
– Можно. Ты жива, и это само по себе большой плюс.
Вот тут даже спорить не буду.
– Тогда плохие – это…
– Вернуться назад ты не сможешь. Точнее, сможешь. Но это тебя убьет.
Что?! Нет! Быть такого не может!
– Я же как-то здесь оказалась! – воскликнула я. – Если откуда-то прийти, то туда можно прийти обратно. Дверь же есть?
– Дверей между мирами не существует. То, что произошло с тобой – древний, очень опасный и запрещенный ритуал переноса души.
– Что значит переноса души? – я как никогда была близка к панике. – А что с моим телом?
