Я вытряхнула себя из воспоминаний и сбежала в душ. Сбежала раньше, чем чувства снова взяли бы надо мной верх, и я позволила бы рыдать в голос. Пару минут соображала, как здесь включается вода, потом вспомнила и выругалась так, что мне позавидовали бы даже грузчики со стажем. Не знаю, сколько я простояла под холодными струями воды по времени, по ощущениям – до тех пор, пока не начала стучать зубами и не поняла, что забыла добавить теплой.
Только тогда я вернулась в комнату, привычно достала из шкафа полотенце и даже почти успела в него завернуться, когда услышала:
– Мне кажется, или я сказал – пятнадцать минут, Ленор?
В этот раз я даже не подпрыгнула. Медленно повернулась и увидела устроившегося за моим столом Валентайна Альгора. С таким видом, будто это тоже был его кабинет, а это, между прочим, моя комната.
– У вас в порядке вещей вламываться в комнаты к адепткам, магистр Альгор? – сухо поинтересовалась я. Суше был только дохлый сухарик, который провалялся в моей сумочке несколько месяцев, выпав из общей упаковки – до того момента, пока я его не обнаружила.
Альгор моим голосом не впечатлился.
– У вас в порядке вещей игнорировать требования магистров, адептка Ларо? – парировал он.
– Не знала, что за это магистры являются лично.
Он приподнял брови, явно ожидая продолжения, но продолжения не последовало.
– Мне нужно переодеться.
– Одеться, вы хотели сказать. Одевайтесь, – и все это – не меняясь в лице.
Я поняла, что спорить себе дороже, просто схватила оставленное на кровати платье и все остальное и ушла в свою тесную ванную комнатку. Положить вещи здесь особо было некуда, поэтому приходилось изображать чудеса акробатики, периодически натыкаясь на дверь спиной, врезаясь в нее локтями и чудом несколько раз не поскользнувшись и не грохнувшись на мокром полу.
Мысли, которые мне приходили в голову в этот момент, были весьма далеки от цензурных. В нашем мире за такое можно было как минимум лишиться должности, но это в нашем мире. Плюс в нашем мире Лена Харитонова не была отягощена внезапно вылетающими из нее сетями Грихмира, которые здесь считаются чуть ли не наследием Волдеморта и преследуются строго по закону. Добавим сюда тот факт, что родители Ленор считаются заговорщиками, и что в случае чего разбираться со мной никто не будет… и получим то, что есть.
Ну да. Межмировые перемещения и мой интерес к ним тоже никто не отменял, но пред лицом всего остального они как-то меркли. Подозреваю, что для Валентайна Альгора тот факт, что в другом мире остался мой единственный по-настоящему близкий человек, с которым неизвестно что произошло – так, фигня-фигней.
Поэтому я плотно застегнула платье, замотала волосы полотенцем и вышла обратно, дабы не оттягивать неизбежное.
– Решила учиться всему и сразу, Ленор?
Наблюдательный какой.
– Ваша наблюдательность, магистр, вне всяких сомнений делает вам честь, но я уверена, что вы здесь не за этим. Тогда зачем?
Стоять не стала, а поскольку мой стул был занят, села прямо на кровать и слегка провалилась: в этом месте матрас оказался продавленным.
В глазах Валентайна сверкнуло что-то похожее на то, что я уже видела сегодня утром в кабинете – смех. Или намек на него. Или что-то вроде.
Похоже, я его здорово развлекала. Во всех смыслах.
– Тебя совсем не волнует, что произошло утром?
– А ты расскажешь? – вернула ему его фамильярность.
– Возможно.
– Если у этого «возможно» такой же подтекст, как у теории межмировых перемещений, то спасибо, я обойдусь. Предпочту ходить в неведении.
Улыбка из его глаз ушла, они стали очень холодными. И еще холоднее, когда мазнули по моим пальцам, на одном из которых сверкало кольцо Люциана. От этого даже кольцо стало холодным настолько, что я подавила желание его снять: металл натурально обжигал кожу.
– Мне нужно было убедиться, что на тебе нет метки Иеххарга, – сообщил Альгор.
– Чего?
– Метка Иеххарга, – повторил темный, глядя на меня в упор, – пятнадцатый уровень темной магии. Наносится для того, чтобы скрыть любые ее проявления и того, кто так или иначе использует заклинания темных. Знаменита тем, что ее нельзя нанести сразу на человека или на дракона, первым делом ее рисуют на теле любого другого – живого – после чего вонзают кинжал ему в сердце. У мага есть время, пока сердце бьется, чтобы перенести заклинание и метку на того, кто ее будет носить.
– А если не успеет?
Я вообще-то не собиралась спрашивать, оно само вырвалось.
– Если не успеет – заклинание квирху под хвост, минус одна жизнь и разочарованный клиент.
Очаровательно.
– Наносится она строго на уровне сердца. Между лопаток или на груди.
– То есть раздевать меня после того, как я сняла блузку, дальше не требовалось?
– Нет. Это было исключительно для моего удовольствия.
– Чудесно, – сообщила я. – В таком случае, я полагаю, для моего удовольствия я сейчас услышу теорию межмировых перемещений?
В глазах Валентайна опять мелькнул смех. И снова сменился арктическим холодом, или что у них тут есть вроде Арктики.
– Правду, – приказал он.
– Что?
– Мне нужна вся правда о тебе. И прежде всего, кто ты такая.
Попаданка я. По всем статьям.
