— Не знаю. Слишком мало данных. Возможно, эти колебания затухают. А вообще, судя по вашим рассказам, он там вполне освоился. Похожий случай был лет сто, сто пятьдесят тому назад — парнишку звали Рип ван Винкль. Он ушел в лес и там пропал. А после кто-то, очень похожий на него, стал являться детям перед сном. С мешком влезал через трубу по веревке и сыпал им в глаза песок, чтобы заснули. Потом он объявился, спустя почти сто лет, ничуть не постарев, и все прекратилось. Хотя песочного человечка поминают до сих пор.
— Странно, — проговорил задумчиво Вильям. — Мне Олле как-то раз рассказывал стишок про человека с веревкой и мешком, который исчез в лесу. А у меня на родине поют колыбельную про крошку Вилли Винки: «Крошка Вилли Винки ходит и глядит, кто не снял ботинки, кто еще не спит…»
— Наверное, это тоже был он, — Гертруда заглянула в пергамент. — Еще упоминается какой-то человек, который капал в глаза спящих сладким молоком, но это было так давно, что даже нет ссылки на время. Вообще такие случаи редки. Во-первых, нужен очень мощный первоначальный импульс, чтоб покинуть этот мир мгновенно и живым, а во-вторых, сны — притягательная штука, но не каждый человек способен в них существовать. Для этого нужен особый склад ума, такое, знаете ли, чувство равновесия…
— Он канатоходец.
— А, тогда понятно. Жаль я не знаю, что с ним случилось.
— Может быть, это поможет? — Вильям полез в кошель и достал наконечник стрелы. — Я… гм… Олле исчез после того, как в него попала стрела. У нее был точно такой же наконечник.
Гертруда осторожно подхватила наконечник. Попробовала пальцем острие. Нахмурилась.
— Откуда это у вас?
— Мне дал Рудольф из Лиссбурга. Принес штук десять.
— У него их целый бочонок, — подтвердил Жуга. — Я не знаю, что это, но если он не врет, их сделал маг по имени Эйнар.
— Эйнар? — переспросила та. — Эйнар Орчиз? Который высвистывал ветер?
— Наверное. Не знаю. Рудольф говорил, что этот Эйнар хотел стать дельфином и однажды исчез.
— Интересно. Очень интересно. Мне можно это взять на пару дней?
— Разумеется, — кивнул Вильям.
— Я вот еще чего хотел, — Жуга достал мешок и выложил на стол дощечку. — Что ты скажешь вот об этом?
— АэнАрда! — воскликнула Герта. — Я думала, их уже не осталось.
— По-моему, я это уже где-то слышал, — пробурчал Жуга. — Это все?
— Золтан говорил, что у тебя есть какой-то сюрприз, но такого я не ожидала. Превосходный экземпляр! — глаза Гертруды светились восхищением. — К тому же, в фазе активации… Уже конец игры?
Травник вздрогнул.
— С чего ты взяла?
— Всего пять фигур осталось.
— Их и было пять. С самого начала.
— Не понимаю, — нахмурилась та. — Должно быть восемнадцать. Сколько сделано ходов?
— Я не считал. Десяток или два.
— И все с пятью фигурами? Невероятно! — Герта вскочила и направилась к камину. Оглянулась запоздало. — Ты позволишь мне взглянуть на фигуры противника?
У травника отвисла челюсть.
— Это можно сделать?!
— Да, конечно… — Гертруда осеклась на полуслове и нахмурилась. — Постойте, постойте… Так вы не знали? Как же вы тогда играете?
Жуга вздохнул.
— Никак.
— Ну и ну… Как вам это удалось?
Курился дым. Ароматическая палочка светилась красным огоньком. Над доской на тонкой и высокой проволочной треноге покоился хрустальный шар. Свет шести свечей, установленных в углах доски, отражался в глубине хрусталя. Зеленоватым, чуть мерцающим сиянием струился вниз. Повсюду за пределами стола царила темнота — Гертруда занавесила окно, огонь в камине догорел. Дым от курительной свечи стелился над столом, и в его тяжелых стынущих клубах проступали очертания невидимых фигур. Жуга и Вильям боялись шевельнуться и дышали в сторону, чтобы не разрушить призрачную картину.
— Одиннадцать фигур, — сказала Герта, — и на удивление хорошая позиция!
— У кого? — невольно вырвалось у травника.
— У вас. Взгляни сам: пешка на проходе и прикрыта ладьей, воин белых запер черного и угрожает атаковать левый фланг, лис взял на вилку воина и дневного охотника, а дракону ничего не угрожает.
— Ты действительно так думаешь? — Жуга с сомнением потер небритый подбородок. — Одиннадцать к пяти — не тот расклад, с которым можно выиграть.
— У черных численный перевес, но позиционное преимущество на вашей стороне. Пусть ходит пешка или лис, потом — размен ферзей…
— Размен… чего?
— Ферзей.
— Ты говоришь про воинов?
— Какая разница? У вас же пешка на проходе.
— Ну и что?
— Да ничего! — фыркнула та. — Пешка на последней линии становится кем хочет. Как можно этого не знать?
— А кто играет, в смысле, двигает фигуры?
— В АэнАрде все играют.
— Нет, но кто начал игру?
— Как, кто? — Герта с недоумением взглянула на Жугу. — Дракон, конечно!
— Наш?! — Вильям выпучил глаза. — Или…
Он не договорил и воцарилась тишина. Взоры всех троих остановились на другом крае доски, где в клубах седого дыма вырисовывалась фигура черного дракона.
— Не может быть, — пробормотал Жуга. Обхватил голову руками. — Яд и пламя, не может быть…
— Пожалуй, хватит, — Герта притушила свечи и помахала в воздухе ладонью, разгоняя дым. — Душно. Вы запомнили, где что стоит? Тогда откройте кто-нибудь окно.
