Бродила и искала тот самый цветок, на который предлагал взглянуть ей Трефалкир. Предлагал вдвоём посмотреть его. Она лишь фыркнула, выдув из ноздрей два облачка холодного воздуха, и отказалась, отвергая не сколько само предложение, а то, что скрывалось за ним. Непонятное ухаживание. Тёмно-зелёный дракон не привлекал, по крайней мере, на первый взгляд. Не слишком крупный, не особо сильный или агрессивный, словно самец не знал, что нужно показывать своё превосходство или какие-то свои скрытые качества. Хотя если хочешь впечатлить самку, то, казалось бы, покажи, что ты достойный кандидат, что ты сможешь дать нечто большее, чем все прочие, что ты лучше других. Его внимание не льстило, оно казалось странным. Иногда даже настораживало, но не пугало. За исключением одного единственного раза. Они тогда впервые встретились, почти два года назад — её самый первый день в Скрытой Долине. Этот день стал безусловно самым ярким в её жизни, подобно солнечному всполоху на глыбе столетнего льда. Спустившись со снежных хребтов, Азайлас почти сразу направилась на поиски этого волшебного, по слухам, места. Ледяные драконы, которых она встречала на протяжении детства, все как один утверждали, что Долина удивительно красивое место. Правда, вместе с тем они добавляли, что морозные горы всё равно прекрасней. С этим самка не соглашалась ни тогда, ни после того, как увидела всё своими глазами. Как белая пустыня может быть лучше такого великолепия? Яркий мир, полный тихой жизни, красок, умиротворения. Место свободное от бесконечного рёва ветра. Ей понравилось всё в Скрытой Долине. Она никогда раньше не видела столько сородичей в одном месте. Столько разных пород. Там был и Трефалкир. Он, заслышав, что объявилась ледяная драконица, поспешил выразить своё почтение. Ведь как никак, они росли рядом, жили одной и той же жизнью и нравами, можно сказать, воспитанники снега и гор. Однако земляной самец замер, мигом растеряв все заготовленные слова вежливого приветствия. Эту самку он ни разу не видел, запах её был незнакомым, видимо, они росли и охотились на разных пиках. Но в этот миг Азайлас ощутила паническое чувство опасности, а в голове непривычным озарением всколыхнулась мысль: «Беги». Взгляд. Опасность. Этот взгляд оранжевых глаз одновременно темнел, утаивая зелёные искры на дне, которые всё сильнее разгорались голодным огнём. Затем в нос ударил удушающий запах. Запах чего-то мёртвого, сгнившего. Запах тёмного волшебства, что создано забирать жизни. Никто не рождается со знанием, как пахнет эта злая магия, но когда он долетает до ноздрей дракона — никаких сомнений просто не остаётся. Это почувствовали и остальные родичи.
