Азайлас шла вслед за своим возлюбленным. Аура вокруг него изменилась на более удушающую и опасную. Однако пока чернокнижник справлялся с ней, хоть это хорошо. Драконыши жались к её мощным лапам, будто бы желая поддержать её шаги, чтобы она не упала. Она же в свою очередь накрыла их одним крылом, благо драконыши почему-то сгрудились возле правого бока. Они смотрели то на отца, идущего впереди, то задирали мордочки, чтобы рассмотреть мать получше. Выглядели детёныши счастливыми, потрясёнными и чуть озадаченными, словно совсем не знали, как себя вести. Получив то, о чём мечтали, о чём рассказывал им отец, как о самом правильном, они не знали, что делать с этим. Во всяком случае, разговаривать сейчас никто не решался. Ледяная драконица догадывалась, что у маленьких сыновей много вопросов, но все рассыпаются, стоит только попытаться их осмыслить или произнести вслух. Ничего страшного, у них ещё будет время поговорить. Она остановилась и крылом прижала детёнышей покрепче к себе. Как же хорошо, что теперь они все вместе. Драконята обеспокоено посмотрели на неё.
— Что-то случилось, мама? — прищурив свои желтоватые глаза, спросил Сардолас. — Хочешь передохнуть?
— Нет, всё в хорошо, — проурчала самка, разжимая хват крыла.
— Идём, — высвободился Бэйлфар и забавно пробежал чуть вперёд, — а то не догоним папу.
— Конечно, — кивнула Азайлас, выпрямляя шею, — не будем отставать.
И они продолжили следовать за Трефалкиром по поляне, на другой стороне которой виднелись стволы деревьев, их раскинувшиеся кроны. Земляной дракон, казалось стремился к ним. Он шёл не оборачиваясь. Драконица шла за ним, из безопасности выдерживая некое расстояние. Сардолас и Фангрэнэ неотступно двигались рядом. Лишь Бэйлфар то вырывался вперёд, останавливался, чтобы обернуться на братьев, мать, и снова убегал поближе к отцу. Таким конвоем они впятером ступили под приветливую тень леса. Та хитрым плетением накрывала траву, то там и тут пропуская пятна солнечных лучей. Тишину нарушал лишь ветер, казалось, он вздыхал в ветвях. Покой и уединение, доступные любому гостю Скрытой Долины. Это отличалось от сна морозной спячки. Здесь хотелось лечь, расслабить мускулистое тело, одетое в панцирную кожу. Волшебное место не забирало силы, а наоборот. Медленно подпитывало, щедро делилось своей необъяснимой энергией. С каждым глотком воздуха становилось всё лучше и лучше. Наконец Трефалкир остановился как вкопанный. Взрослый дракон заторможено поводил из стороны в сторону мордой, сминая мембранные гребни возле затылка. Затем он гулко зафырчал.
Звук доносился низкими раскатами и отдавался в его же тело. Мышцы на тёмно-зелёной шее перекатывались, гребни трещали, из раздутых ноздрей вырывалось сопение, а пасть ощерилась и были видны клацающие неровные зубы. Не говоря ни слова, он начал лапами уминать землю, выбирая самое удобное место для сна.
— Вот, пришли, — тихо сказала Азайлас, сворачивая крылья на спине.
Из предосторожности она бегло осмотрела чащу, признаков чьего-либо присутствия не нашла. Детёныши уже тем временем подошли к отцу, тревожно обнюхивая его и осторожно трогая лапками. Они никогда не видели его в таком мрачном и замкнутом состоянии. Трефалкир, совсем не обращая на них внимания, ложился на густую траву, бережно вытягивая спину, хвост, шею. Издалека его фигуру можно было принять за груду камней, ну очень поросших мхом. Лёжа на земле, он вроде начал успокаиваться.
— Папа, ну чего ты? Ты устал? — всё спрашивал алый Бэйлфар, не получая никаких ответов.
— Всё в порядке? — Фангрэнэ встревоженно заглядывал в ставшие тускло-рыжими глаза отца.
Тот всё молчал, бока медленно и глубоко вздымались. Дракон явно засыпал, только сыновья принимали это за что-то волнительное, возможно потому, что он не говорил с ними.
— Тщ-щ, — отвлекла троих драконышей Азайлас, садясь в корнях дерева неподалёку, — дайте ему отдохнуть.
— Но он выглядит больным, — настаивал на своём Бэйлфар.
— Нет, — улыбнулась самка, — смотрите, он уже засыпает. Только и всего.
