Видение, которое открыло ему Око, просто не оставило выбора и перечеркнуло все сомнения. Нивервир не одобрял этого, но и помешать не мог, так как доля разумного в этом всё же имелась. Попрощавшись со своими любимыми чадами, Трефалкир покинул Скрытую Долину. Его провожали грустные дети и ещё более молчаливый король. С его отбытием аура стала несколько легче и чище, больше некому было распространять запах чёрного волшебства, которое все считали противоестественным. За пределами безопасного мира зелёный самец почувствовал себя усталым. Краткое нахождение в долине не восстановило всех его сил, потраченных на скоростные перелёты до Западных Равнин, открытие провала. Взмахнув тяжёлыми крыльями, он постарался набрать высоту. Дул ветер, и Трефалкир повёл мордой, принюхиваясь и определяя его направление. Ветра обещали тёплую погоду в ближайших лесах, но он будет далеко от них. Дракон, расправляя крылья получше, ловил потоки воздуха, чтобы с меньшими усилиями пролететь как можно большее расстояние. Поймав баланс с помощью хвоста, он устремился на север. Домой.
«В итоге всё свелось к тому, что тебя, короля, сделали нянькой аж за пятью детьми», подумал Нивервир, оглядывая драконят, смотрящих вслед отцу, который уже скрылся не только из поля видимости, но и из Долины. Он понятия не имел, как лучше себя вести с ними, как близкий друг их родителей или же как король. Дракон был сразу обоими. Морская драконица уже достаточно взрослая, чтобы обходиться без сопровождения, но она тоже затесалась в эту компанию волей судьбы. Нивервир по-птичьи, как сова, повернул голову и посмотрел на гибридную самку. Странное создание не проявляло каких-либо особых эмоций. «Ей нужно будет дать имя, когда луна войдёт в полную силу», напомнил он себе. Полнолуние должно наступить дней через пять, не так много времени на составление имени, но должно хватить, если он не забудет. Ещё очень много работы, хотя бы по осваиванию новых звуков.
— Текущая песня течений, я буду ждать вас вчетвером здесь через часов семь, а пока ты и детёныши свободны, — обратился Нивервир к маленьким подданным.
Сыновья Трефалкира понуро посмотрели на него, но вежливо поклонились и попятились, вспомнив о манерах, которым научил их отец. Вместе с Роулсанэ они отошли от башни и в молчании направились за развалины города.
— Жд-ать, — повторила гибридная самка карканьем.
Король устало выдохнув, направился в башню, ведя за собой большого ребёнка. Ну теперь она хотя бы сама повторяет некоторые слова за ним. Как скоро это издёргает его нервы?
Роулсанэ заметила, что после того, как Трефалкир вновь покинул Долину, то на его детёнышей остальные драконы стали смотреть несколько доброжелательней. Пускай презрение никуда не делось, но хотя бы возмущение исчезло. Родичи, казалось, успокаивались после того, что произошло некоторое время назад. Кто-то выполз греться под лучами особого солнца, кто-то дремал в тенёчке, изредка над головами пролетали драконы, пробуя различные виражи. Драконица посмотрела на своих маленьких спутников. Они уныло плелись впереди неё, пытаясь осознать, что своего любимого отца они не увидят ещё долгое время. А ведь это пока самая большая разлука для них. «И конечно же, они переживают из-за матери», Роулсанэ вспомнила почти умоляющий взгляд Трефалкира, когда он спрашивал её: не может ли она ещё присмотреть за его чадами. Ей стало любопытно, что же произошло с матерью детёнышей, но они не изъявляли никакого желания говорить об этом сейчас. Уже за городом она смогла их отвлечь от переживаний рассказами о морских глубинах. Поначалу они слушали её вполуха, но всё же истории увлекли их внимание. Примерно тогда-то голубая самка и задала свой вопрос:
— А что случилось с вашей матерью?
Бэйлфар понурился и положил красную голову с маленькими роговыми наростами на траву, как-то заурчав. Фангрэнэ посмотрел на старшего брата, будто советуясь, стоит ли разглашать такую информацию кому-либо вообще. Крупный Сардолас оглядел Роулсанэ с лап до макушки, оценивая её и свою степень доверия к ней. Наконец они решили поделиться с подругой тем, что знали сами. Небольшой рассказ занял несколько часов, дети часто сбивались и словно не знали, как выразить свои переживания. Морская драконица слушала не перебивая. История для неё открылась больше, чем им. Безумие ледяных. Разлука. И неизвестность.
