– Тонкая работа… хороший улов… – задумчиво проговорил он. Коротыш расплылся в довольной улыбке.
Сучок небрежно выронил тряпки и взял первую попавшуюся книгу:
– «Мореходство», – прочёл он вслух и бросил книгу в кучу, сразу подбирая другую, – тарабарский язык, – отбросил он вторую книгу, – снова тарабарский язык… о! Дневник! Это интере-е-е-есно! Дневник – это всегда возможность кого-то шантажировать! – все громко заржали, – посмо-о-отрим!
Он открыл дневник на середине и почитал немного, потом пролистал несколько страниц и ещё почитал. Открыл первую страницу и… улыбка пропала с его лица. Сучок побледнел и медленно раскрыл рот.
– Похоже, дурень Коротыш нашёл-таки врага пострашнее чёрных братьев… Он ограбил повозку графа Дореса.
У Руэла отпала челюсть. Он медленно повернулся к Коротышу:
– Где ты оставил повозку?
– Как обычно, на дорогэ. Я жэ…
– Убрать… уничтожить… чтобы никто её не видел… все вещи и книги сжечь, всё золото срочно сбыть… за любую цену… избавьтесь от всего, что принадлежит этому дьяволу… – он говорил сначала шёпотом, постепенно всё возвышая голос, и последние слова проорал как помешанный, – чтобы через час я даже вспомнить не смог, что здесь были эти вещи!
Руэл дико осмотрел бандитов, собравшихся на крики со всех сторон. Все они были жестоки и свирепы, скоры на расправу и беспринципны. И сам дьявол подтвердил бы, что Руэл был отчаяннее и свирепее их всех, но… сейчас он испугался.
Он не только боялся за общее дело. Когда-то давно, став главарем банды, Руэл внезапно ощутил ответственность за всех этих недалёких чурбанов. И услышав сегодня утром, что Коротыш убил чёрного брата, он сначала подумал именно об этом общем деле, но сейчас…
Сейчас он боялся за себя. Перед тем, как он первый и последний раз в своей жизни встретил Дореса, у него ещё было два глаза. Тогда прокля́тый граф сказал ему, что если они встретятся снова, то Руэл уже не увидит ни божьего света ни адского пламени, потому что лишиться последнего. И Руэл чертовски верил, что так оно и будет.
– Не-е-ет… – прошептал он, – это нельзя так им оставить. Они точно растащат, а расхлёбывать мне… – он развернулся и пошёл назад к куче хлама, в которой уже ковырялись все кому не лень.
Сучок отлично понимал, как сильно и почему именно их бесстрашный и свирепый вожак так боится чёрного графа, но… сути дела это не меняло. Он просто не мог иначе. Его руки сами спрятали дневник в подкладку куртки.
Когда такой козырь сам идёт в руки, ну разве можно от этого отказаться и просто всё сжечь? Конечно, нет! Чёрт, это же дневник правой руки почившего короля! Даже если он, Сучок, никогда в жизни не пустит его в ход, то это же всё равно реликвия… артефакт… а если он пригодится? У графа полно́ врагов, которые отдадут огромные деньги за такую вещицу…
Он быстро шёл по каменистому лесу в гору, поминутно оглядываясь… только бы никто не увязался, только бы его никто не выследил. До тайника было шагов пятьсот от нынешнего лагеря. Сучок очень торопился. Нервно оглядываясь, он шмыгнул в кусты:, за ними был узкий проход в небольшую пещеру. Там он отодвинул от стены валун и просунул руку в углубление на уровне земли. Сучок достал грубую металлическую коробку и открыл. В коробке было золото, камни, и какие-то записи. Он вынул из куртки дневник, оторвал край своей грубой рубахи, завернул книгу в материю и уложил в коробку. Потом прислушался… кажется, снаружи тихо. Он вернул коробку на место, привалил отверстие валуном, и, осторожно оглядываясь, вышел из пещеры. В лагерь он вернулся другой дорогой. Там, нервный более обычного, Руэл шумно заботился о том, чтобы вещи графа сгорели, не оставив даже золы. Бестолковый Коротыш пёр в лагерь повозку, а другие бандиты решали, где подальше схоронить тело монаха и кому достанется лошадь.
– Всё в порядке, – тихо проговорил сам себе Сучок, – и козырь в рукаве.
– Значит, брат Тайт пропал… – сказал граф вместо приветствия.
– Бесследно, – подтвердил Марк и кивнул сидящей рядом с Доресом Василине, – сказать по правде, я думал, что он до сих пор пьёт фуринское вино в твоих подвалах… но вижу, легенды о твоём гостеприимстве не лгут… ты даже сесть гостям не предлагаешь, какое там к чертям свиным вино!
– Не злись, дорого́й аббат, – ответила за графа Василина, – возьми стул и присаживайся к нам. Дорес, как ты знаешь, всегда не очень почтителен. А сегодня особенно не в духе, – Василина вдруг весело хихикнула, а граф отвернулся к окну, – дело в том, – продолжала она, – что от нас вчера сбежал лакей!
– Сбежал? – Марк сделал крайне удивлённое лицо, – от графа? Не может быть! Никогда не слышал, чтобы от нашего душки графа кто-нибудь убегал, – он коротко хохотнул, – но как это вышло?
– Очевидно, глупец на что-то обиделся… – начал оправдываться Дорес.
– Обиделся? – Василина аж привстала на кресле и вся подалась вперёд, – да он был в ужасе! – девушка звонко захохотала, обнажая белые зубы.
– Вот этому я охотно верю, – рассмеялся вместе с ней Марк.
– К чертям свиньим глупую прислугу, – буркнул граф, – где этот Тайт с моими вещами?
– Он мёртв, вероятнее всего.
